Время было позднее, на улице минус четыре, и человек, который сидел на водительском сиденье, пил обжигающе горячий крепкий чай из термоса. Когда срабатывала «пищалка», реагирующая на сигнал, он ставил пластмассовый стаканчик в специальную подставку и слегка подкручивал ручку настройки частот. За период с 20.15 до 24.00 было зафиксировано двенадцать входящих и два исходящих звонка. В отчете, который водитель «жигуленка» составит на следующее утро, будет приведен список всех номеров и подробная расшифровка разговоров. Входящие – это сын, студент МГУ, теща, некто Саша, владелец автомастерской, два ошибочных набора, опять теща… И так далее.
Обычный ежевечерний круг немолодого женатого человека. Выбивался из списка разве что один звонивший – его Рахманов величал Дмитрий Дмитриевич (в отчете он будет обозначаться аббревиатурой ДД). Беседа состояла буквально из нескольких фраз.
ДД (высокомерно): Я получил вашу передачу, спасибо.
Рахманов: Не за что. Что-нибудь интересное?
ДД (тем же тоном): Пожалуй, ничего. Завтра встречаемся там же.
До свидания.
Рахманов: В какое время? Алло? Алло? Отключился…
Вот и весь разговор, как пел Вахтанг Кикабидзе. Что любопытно – два исходящих звонка Рахманова адресованы именно на номер ДД. Правда, разговор так и не состоялся, поскольку Рахманов дважды выключал связь на втором гудке, не дожидаясь, когда на том конце отзовутся.
Будут ли иметь какие-то серьезные последствия эти разговоры, или упокоятся с миром в каком-нибудь полуподвале с табличкой «архив»? О том никто пока еще не знал: ни сам Рахманов (что понятно), ни человек в видавших виды «Жигулях».
Сразу после полуночи он с третьей попытки включил двигатель своей машины и, не дожидаясь, когда тот прогреется, уехал в неизвестном направлении. Больше он здесь не появлялся. Правда, на этом же месте позже парковались другие автомобили, и там сидели другие водители – но имели ли они при себе термосы с крепким чаем и маленькие чемоданчики на переднем пассажирском сиденье?.. Никто почему-то не обратил на это внимания.
* * *Где-то в половине второго ночи Таня Лопатко встала, чтобы отыскать сигареты. Она нашла их в прихожей, рядом с темным пятном распластанной на полу одежды. Таня присела на корточки, щелкнула зажигалкой, закурила. Ее куртка (китайской выпечки «Найк», очень приличная, кстати, модель прошлого года) валялась в неестественном положении убитого наповал человека. Таня вспомнила, как снимала ее, – тогда ей хотелось только поскорее избавиться от всего, что на ней надето.
