– Хочешь? Хочешь, чтоб я так сказал?
Таня заметила, что его пальцы крутят сосок на ее правой груди.
– Иди ты знаешь куда, – сказала она, отбрасывая его руку. – К чокнутому негру.
Коленька сразу обиделся и спрятал руку себе под голову. Таню это и рассмешило, и разозлило одновременно.
«Маменькин сыночек, точно, – подумала она. – Ну совсем еще сосунок, пеленочник…»
То, что произошло между ними полчаса назад здесь, на этой постели, напоминало первое самостоятельное кормление годовалого ребенка. Ребенок был очень голоден и совершенно не умел пользоваться ложкой.
Коленька повернулся к ней спиной и продолжал курить, стряхивая пепел на ковровую дорожку. Спина была длинная, как у подростка, и худущая – кое-как прикрытые кожей позвонки, ребра и лопатки. Молодой, бабами не испорченный. Похоже, это вообще его сексуальный дебют… А корень здоровенный, ничего не скажешь…
– Сразу надулся, дурачок, – сказала Таня.
Коленька молча дымил.
Она вспомнила о своей куртке, висящей в прихожей, потом без всяких эмоций подумала: «Да ну его, в самом деле».
Собралась уже отвернуться и уснуть, но тут же поняла, что совершенно не хочет спать. Место проникающего ранения неудовлетворенно зудело. Голову будто стягивал железный обруч – из камеры пыток испанской инквизиции. Как он назывался? Фрустрация это называется, дорогуся, вот как!
Она провела ладонью по Коленькиной шипастой спине. Придвинулась ближе. Положила руку ему на живот. Потом опустила ниже, нащупывая орудие убийства моральных принципов следователя Татьяны Лопатко.
Орудие находилось в явно небоеспособном состоянии.
– Это ты чокнутая, а не я, – будто оправдываясь отозвался Коленька. Он «переводил стрелки». Дескать, сама виновата, если бы не злила меня, я бы тебе сейчас задал трепку – о-го-го какую!
– Самую малость, – согласилась Таня. Ей такие песни были хорошо известны. Пальцы со свежим маникюром медленно теребили негожее орудие маменькиного сынка, поглаживая его от конца к началу и обратно.
И хотя маникюра видно не было, а следовательно, возбуждающее эстетическое влияние на сознание клиента исключалось, тактильное воздействие тоже давало положительный результат.
Коленька вздохнул и потушил сигарету о плинтус. Но не поворачивался. Наверное, не был уверен в стойкости достигнутого эффекта. Лежал и ждал чегото. Каких-то подтверждений или гарантий!
– Ну, иди сюда, – сказала Таня.
«И до чего докатилась, Леонардовна… – попеняла она самой себе.
