Первую часть фразы: «Что ты ко мне привязалась!» — удалось проглотить, хотя она так и рвалась наружу.
— А я не обещала тебе, что обрадуюсь, если ты наденешь форму и прицепишь кобуру, — сказала мама и ушла на кухню. Джоди поковыляла за ней.
— Я буду ходить в костюме! А пистолетов там, кажется, не дают…
Мама включила радиоприемник. Нервно стукнула духовка, послышался запах печеного мяса. Денис спрятал зачетку, взял толстое махровое полотенце из шкафа и отправился в душ.
На противоположной от ванны кафельной стене — большое, в полный рост, зеркало.
Его еще отец повесил. В нижнем углу Денис когда-то прилепил переводную картинку с истребителем И-16, «ишачком»; сейчас от него остались только разноцветные ошметки в форме облачка, словно после прямого попадания. Когда вылезаешь из ванны, хочешь не хочешь все равно видишь себя в зеркале — потому что вешалка с рожками для полотенец и чистого белья расположена как раз над ним.
В одежде он мало похож на амбала. А сейчас видно, что пресс на животе обозначился «крестиками-ноликами», плечи раздались из стороны и плавно переходят в шею, обросшим мышцами ногам вроде как стало тесновато в узком тазу.
Культуристский комплекс Мамонта помог — за пять лет он прибавил пятнадцать килограммов веса, и среди них не было ни одного грамма жира или клетчатки.
— Й-я-я! — выбросив руку, Денис ухватил щетину специально укрепленной на стене зубной щетки и мгновенным движением вырвал ее с корнем. Пластмассовую ручку с десятком оставшихся волосков Денис бросил в корзину для мусора, куда за предыдущие годы отправились добрых полторы сотни импровизированных тренажеров.
Он постоял пять минут под теплым душем, растерся мочалкой с мылом, вымыл голову и, набрав в таз горячей воды, бросил туда небольшое полотняное полотенце. Денис не любил электробритвы и станки со сменными кассетами. Хотя понимал, что, возможно, придется полюбить — когда начнутся дежурства и ночные вызовы, когда горячая вода и полотенце не всегда будут под рукой. Но это будет потом.
Пока что он может неспешно раскрутить обычный станок для безопасных лезвий, вложить туда серебристый «Жиллет» с прорезью как на амбарном замке, распарить полотенцем щеки и спокойно побриться, слушая упругий шорох срезаемой щетины.
…Пришла тетя Лиза, мамина сестра — одна из немногих родственников, с кем у мамы сохранились хорошие отношения.
— Ну? — всплеснув руками, спросила она Дениса, словно он там, в ванне, проводил опыты по расщеплению атомного ядра.
