Сердце Дракона. Том 20

Он поприветствовал стражников на входе в избу, после чего вошел внутрь, слегка пригибаясь, чтобы не задеть низкий створки.

Одного обмена взглядами с ним было достаточно, чтобы понять — пора. Шакх уже начал подниматься, как его остановил взмах руки сына старейшины.

— Только Хаджар, — коротко произнес он и развернулся в сторону выхода, давая пару секунд товарищам чтобы обменяться знаками.

Хаджар показал: “Все нормально. Приглядывай за ними”. Шакх, пусть и нахмурившись, кивнул. В конечном счете их отряд сейчас действительно не мог похвастаться особой боеспособностью.

Артеус не отходил от кровати, где лежала тяжело дышащая Лэтэя.

Албадурт, все еще пребывавший в шоке (что не удивительно, учитывая потерю ног и возможности следовать пути Удун), не выглядел способным принимать адекватные решения. Оставлять эту троицу одних — идея не столько безумная, сколько банально глупая. Так что Шакху, как более-менее уцелевшему, придется на некоторое время примерить роль няни.

И пусть Пустынный Волк это прекрасно понимал — лучше от этого никому не становилось.

Генерал кинул и покинул сени, на прощение кивнув все тем же странным. Холодный воздух с радостью приветствующей хозяина собаки лизнул лицо, а мороз начал покусывать кожу, спрятанная под выданной Павуром шубой.

В обрамлении непоколебимого спокойствия зимы Хаджар, ведомый сыном старейшины, шел по тропинке, вымощенной белым полотном свежевыпавшего снега. Их сапоги хрустели по покрытой инеем поверхности, порождая эхо, танцующее в безмятежном, трещащем воздухе.

Спустя некоторое время петляния по коротким, узким улочкам, они вышли на широкую поляну. Там возвышалось нечто, вызвавшее у Хадажра не самые теплые воспоминания. Вырезанное и вытесанное из древесины различных пород, лежало сердце деревни — причудливый дощатый амфитеатр, возвышающийся в самом центре заснеженной поляны.

Здание напоминало разрозненные останки некогда монументального сооружения.

Почившее во времени произведение искусства, подлатанное досками дуба и ясеня. Каждая из них давно дала слабину перед стихиями, демонстрируя глубокие трещины и местами, даже, плесень, но все еще эхо давнего величия звенело где-то рядом.

И ни одного дома, постройки или чего-либо еще в радиусе на сто шагов.

Мир вокруг тех, кто неспешно двигался к арене, был покрыт стеганым одеялом нетронутой белизны, за исключением тропинки, по которой те шли.