Мимо с натужным скрипом поползла допотопная колымага, за ней задирали головы рысаки Фукиано. Эти обогнали бы любую толпу, но дорогу загораживал влекомый одрами рыдван."
"– Пока наша ярмарка протиснется через ворота, пройдет уйма времени, – не стал врать ни себе, ни соратникам Робер. – Не успеть…
– Что ж, Монсеньор, – Карваль свел брови и по-бычьи наклонил голову, – придется выставлять заслон и драться.
– В то, что толпу остановит пара хороших залпов, вы уже не верите? – Кардинал продолжал терзать голубя.
– Нет, ваше высокопреосвященство! – Робер с трудом оторвал взгляд от эмалевой птички.
В свете факелов символ милосердия стал рыжим, как Дракко. Полумориска ночь превратила в вороного с загаром. – Не хочу вас обманывать…
– Темно, – добавил маленький генерал, – и дома́ кругом. Подберутся ведь, мерзавцы! Но пришпорить народ надо. Чем быстрее пойдут, тем меньше нам… держать.
– Правильно. Вы, Никола, займитесь головой, а я проведаю алатов. Ваше высокопреосвященство, вы останетесь здесь… И знаете что, пересядьте-ка на Сону, она лучше выезжена.
Жильбер, пусть приведут. И быстро!
– Эпинэ…
– Это приказ Проэмперадора. Вы пересядете на Сону и останетесь в середине колонны впредь до новых распоряжений.
Ответа Иноходец решил не дожидаться. Он будет приказывать, хоть бы и кардиналу. Так нужно, а теперь кентером вдоль свитой из беды и надежды людской змеи. Назад, к Амбарной, и дальше по Благодатной, в сторону Святой Августы, в сторону парка, где, забыв о людях, поет вода и распускают белые венчики лилии.
Даже странно, что они где-то есть.
– А-а-а…
Плачет взахлеб ребенок. Совсем рядом! Девочка лет пяти на открытой повозке, толстенькая, измученная. Не та.
– Что с ней? – Зачем он подъехал? Неужели чтоб убедиться?
– Потерялась, – с неуместной улыбкой отвечает бравый старец. – Во время драки потерялась. Рвется к матери, а где та мать? Не пускаю.
– Не пускайте…
– Плохи наши дела́, Монсеньор? Вы не бойтесь, не заору. Я в «Вороных» двадцать лет оттрубил. Навидался…
– Дела́ не ахти.
– Робер попытался погладить девочку по голове, та отшатнулась, прижалась к старику, но рыдать перестала. – Но выберемся. Обещаю. Только нужно спешить.
– Ясное дело.
Ответить помешал выскочивший из-за поворота алат. Витязь пролетел бы мимо, не пошли Эпинэ Дракко наперерез.
– Ищешь меня? – Алатские слова порскнули из памяти, будто фазаний выводок из-под ног.
– Точно, гици! Гици Балинт послал сказать. Следом за нами по Благодатной валит толпа.
