«Фульгат»! Здесь?!
– Госпожа графиня, – Арлетта сощурилась, и расплывчатая физиономия стала четкой, – разрешите представиться! Капитан Уилер, Северная армия.
– Ваше имя мне знакомо. – Сердце бешено и счастливо колотилось, но это было бы слишком хорошо, чтоб оказаться правдой. – Вы, часом, не захватили тюрегвизе?
– Сударыня! – Будь капитан собакой, он бы от удивления осел на задние ноги. – Прошу простить… Всю тюрегвизе выпили в Торке. У меня есть можжевеловая…
– Все в порядке. Я знаю, как ваша тюрегвизе послужила делу мира, так что вы – это действительно вы, но какими судьбами?
– Приказ маршала Савиньяка.
Конный корпус под командованием генерала Фажетти форсированным маршем выдвигается к Олларии. Нам приказано…
Ли! Это Ли!.. Какое счастье – родить сына, который все поймет и пришлет, когда нужно, кавалерию… А что не лезет с нежностями, так не левретка же!
– Капитан Уилер, вы не будет возражать, если я вас поцелую?
2
То, что кэналлийского он как не знал, так и не знает, Марселю стало ясно после первой же отпущенной дежурным офицером шутки.
Большинство слов виконт опознал, но смысла в них не было никакого. Валме учел общий тон разговора, рассмеялся, кажется, угадал, и тут они пришли. Рэй Эчеверрия сидел под увешанной зелеными плодами грушей и вопреки своему кэналлийству даже не думал играть на гитаре. Перед наместником высилась кипа бумаг, до отвращения похожих на отчеты управляющих и прочую усугубляющую папенькины хвори дребедень, а вот что было кэналлийским, так это быстрый взгляд и короткий, резкий жест.
Дескать, садись, приятель. Ни поклонов тебе, ни расшаркиваний. Удобно и красиво.
– Мне сказали, ты один?
«Ты» – значит, «свой», и долой титулы и подданство. «Один» – ты явился без соберано, даже если привел армию. Похоже, кое-что он таки усвоил! Марсель снял шляпу и, презрев скамью, плюхнулся прямо в травку, не слишком удачно: под боком оказалась падалица, с кулак величиной и жесткая, будто камень; пришлось вытаскивать и швырять в кусты крыжовника.
– После Сагранны соберано пошел особой дорогой, – объяснил виконт, проследив за брызнувшими из кустов скворцами.
– Там ему не нужен никто, но дел нам с вами хватит, и дел препротивных.
Не ложь, и сказалось само. Первую фразу будущего разговора Марсель обдумывал два дня, но язык решил по-своему и удачно.
– Соберано знает, куда идет, – обрадовал рэй Эчеверрия, и Валме отчаянно захотелось разделить сию великолепную уверенность. – Что за дела тебе не нравятся?
– Столица.
