Валме оказался последним, а может, Эчеверрия решил больше никого не ждать.
– Все будет очень просто. – Переходить на талиг ради одного талигойца рэй счел излишним. – Нужен один решительный, в полную силу удар. Смять, окружить, рассечь на части и вбить в землю. Чтобы не успели опомниться и собраться. Дальше, за малыми руинами, брошенный город; если уйдут туда, достать будет трудно. Лагартос, мне нужны пленные. По паре горожан, солдат и офицеров. Не больше. Остальные не нужны никому, и их остаться не должно. Начинает первый полк, затем – второй, третий отрезает бегущих от брошенного города.
Я остаюсь на тракте. При мне два эскадрона. Строимся за рощей на краю поля. Рэй Валме!
– Да, рэй Эчеверрия.
– Будете со мной.
Ну вот и славно, в бой можно не лезть. Никаких тебе сломанных шей и шальных пуль, а кэналлийцы не подведут… Только офицеру для особых поручений при особе Рокэ торчать в тылу, хоть бы и с наместником Алвасете, как-то неприлично.
– Вы в атаке участия не принимаете? – Вновь пускать в ход свой кэналлийский Марсель не рискнул.
– Если нет, прошу разрешения вас покинуть. Понимаете, у меня там собака, и я не уверен, что Эпинэ за ней должным образом ухаживает.
– Львиная собака, я знаю. – Удивленным рэй не казался. – Запрещать вам я не могу. Вы – это вы. Отправляйтесь во второй полк. Эномбрэдастрапе.
2
Атака действительно началась, но Робер не чувствовал даже ненависти. Глупое и почти радостное ожидание боя Адрианова обитель выпила вместе с кровью Левия, и война вновь стала необходимостью выдержать, не отдать на растерзание семь тысяч человек, хотя и среди них нашелся… Нашлись…
– Балинт, что тут у вас?
– То же, что вчера.
Блору пора, нам пока рано. Умер?
– Да, – не стал вдаваться в подробности Эпинэ.
– А убийца?
– Тоже.
Готти, словно поняв, виновато заскулил. А чем он виноват и что бы сделали с псом, загрызи он мальчишку прежде, чем тот швырнул роковой камень? Что ты сам делал с солдатами, стрелявшими в горожан, уже ставших убийцами, но еще не начавшими убивать? И чего не сделал с барсинским отребьем, хотя следовало? Когда толпа с кольями и топорами прет на баррикаду, все ясно; когда человек, один, пока еще один, бежит по улице, поди разбери, жертва он или мародер!
– Монсеньор, от Блора.
Подходят.
– Вижу.
Как и прежде, «бесноватые» наступали с пугающей решительностью, не обращая внимания на стрельбу со стен и собственные потери. Шли, подбадривая себя то ли криком, то ли воем, останавливались, чтобы выпалить по врагу, и снова шли.
