Должен же он был хоть как-то дать понять если не Алве, так Зое, что они повели себя отвратительно. Булыжники ползли себе по Надорам и ползли, пока бы они еще доползли до чего-то нужного, Рокэ шестнадцать раз успел бы выставить морисков, ощипать «гусей» и унять Олларию, так ведь нет! Свалился в дыру, а расхлебывать молодоженам, старику с больной спиной и Эпинэ, которому вообще-то надо выспаться и жениться… Валме похлопал кобылу по скорее белой, чем гнедой, шее и привстал в стременах, озирая окрестности. Три кэналлийских полка выходили на позиции, и в недалеком будущем впереди светили скачка и рубка, к коим Марсель не испытывал ни малейшей тяги.
В отличие от некоторых."
"– Я не понимаю, – завел свое Мевен, – почему Дэвида… то есть графа Рокслея, оставили на заставе и почему я не могу участвовать в бою.
– Потому что оба вы сомнительны, – охотно объяснил Валме, – но ты несколько меньше, ибо мой однокорытник. И вообще должен тебе заметить, что никаких упоений в боях, безднах и тем более лодках нет.
– Можно подумать, – взвился Мевен, – я не знаю, что такое война!
– Можно, – подтвердил Марсель.
– Если бы знал, не рвался бы в драку. Уверяю тебя, после кэналлийцев дело тут найдется разве что ызаргам, но их у Кольца не водится. Зато, говорят, когда-то в Старой Барсине росли удивительные огурцы. Не то чтобы я верил…
– Ты дождешься, что я тебя вызову!
– До конца нынешних безобразий дуэли под запретом, – напомнил виконт, – на этом сошлись не только все регенты, сколько бы их ни было, но и покойный анакс в разноцветных…
– Рэй Валме, рэй Эчеверрия зовет.
– Сейчас прибуду, – по-кэналлийски откликнулся Марсель, – сохраняйте мне этого рэя, ибо он готов бежать в сражение.
– Да, рэй. – Обычно кэналлийцы изъясняющегося на их языке Марселя понимали, но ржали при этом, как лошади, однако передавший приглашение кавалерист даже не улыбнулся. Кэналлийцы прекратили улыбаться еще до того, как отряд, миновав знакомый обелиск, свернул к Старой Барсине. Никакого заката не было и в помине, но полторы тысячи всадников словно бы тащили его с собой.
Вместе с очень голодными закатными тварями. Валме и сам не рад был, но в согласном конском топоте упорно проступала если не ночь, готовая расколоться, ай-яй-яй, струнным звоном, то сама струна, которая должна, видите ли, звучать. Кое-кто щипнул пару раз и изволил провалиться, а ты звени, звени, звени…
– Вечно, – пробормотал сквозь зубы виконт, посылая пегую к сгрудившимся у обочины офицерам. – Чтоб оно звенело вечно.
