Особенно след на руке покойного полковника Нокса, о котором говорил милейший Габайру. Рокэ не говорил, но это ничего не значило.
– Герцог Алва вспоминает о вас с признательностью, – заверил Марсель, бросая Котику кусок зеленой кэналлийской лепешки, которую ставили в печь уже с соусом. – Но я не думал, что от Гайярэ уцелело что-то, кроме замка.
– Графиня Савиньяк полагает, что уцелел я, хотя в любом случае я остаюсь незаконнорожденным.
– Насколько я понимаю, графиня в безопасности?
– Да. Она об этом пишет вашему отцу.
– Я уже вскрыл одно адресованное ему письмо, это себя оправдало, но поступать так раз за разом дурно. Вы не могли бы меня просветить относительно судьбы графини и баронессы Капуль-Гизайль?
– Извольте. – Незаконнорожденный ел быстро, но красиво, что всегда внушало Марселю симпатию. – Графиня Савиньяк хотела видеть своего старшего сына. Я должен был ее сопровождать, но за Кортоной нам посчастливилось встретить разведчиков-«фульгатов» из армии Лионеля Савиньяка. Графиня продолжила свой путь, а я, полагая поручение исполненным, отправился на юг.
– Папенька будет дарить вам астры, – предупредил Валме, приступая ко второму куску мяса. – Не берите, на них заводится мучнистая гниль. Что случилось с баронессой?
– Она умерла. – В голосе бывшего Пьетро прорезалась бывшая же отрешенность. – Последней в живых ее видела графиня. Я как мог осмотрел тело, но причины смерти не обнаружил. Это мог быть яд, или внезапно проявившаяся болезнь, или… что-то другое.
– «Что-то»?
– У любой смерти есть причина.
В том положении, в котором мы находились, я смог бы заметить разве что следы прямого насилия. Их не имелось.
– Грустно. – Марсель приподнял бокал. Новость виконту не нравилась, хуже того, она огорчала, удручала и порождала цепочку сложностей. – Что было потом?
– Мы с моим товарищем похоронили умершую в тайнике в Огородном предместье. К сожалению, я еще не принял постриг, и прочитанные мной молитвы не являются заупокойной службой. Графиня Савиньяк считает, что герцогу Эпинэ о смерти баронессы должен сообщить его высокопреосвященство.
Валме присвистнул. Это вырвалось само собой и было неприлично, но виконт в самом деле был расстроен куда больше, чем от себя ожидал. Марианна по праву считалась Звездой Олларии и погасла, когда та свихнулась! Началось с пропавших цветочниц и погасших улыбок, кончилось погромами и смертью красавицы, которую умудрился полюбить бедолага Эпинэ.
– Вы играете в карты? – уныло спросил Марсель.
– Я знаю, как играют.
