– Из Олларии до Лаик вас добралось сперва трое, потом Джанис с Пьетро притащили еще шестерых, причем вы с Пьетро в скверне, если зелень – это скверна, можно сказать, купались… Не взбеленился никто – ни вы, ни слуги, ни солдаты с крестьянами, а мэтр, чуть ли не в каждой записи объяснявшийся вам в ненависти, тревожился лишь о том, возьмут ли его с собой. В первый день дороги не произошло ничего, потом вы встретили Уилера, Шабли все еще был тих и лишь хотел добраться до рукописей Эрнани…
– Не совсем так, – уточнила Арлетта.
– Сами рукописи его не занимали, он пытался навязать себя. С учетом его чувств это особенно мило…
– Затем он решил попытать счастья еще раз, привлек на помощь Сэц-Пуэна, отыскал тебя, начал прежний разговор и сорвался.
– Это было мерзко, – припомнила Арлетта. – Сперва я подумала, что он пьян…
– А это и похоже на пьянство, которой стало чумой. Или на чуму, которая похожа на пьянство…
– Города, пьяные чумой. – Женщина вздрогнула. – Ужасно…
– Да, – и не вздумал утешать Лионель.
– Рокэ опасался Олларии, но об Эйнрехте он не думал.
Стук в дверь показался тревожным, а может, тревога была с ней. Арлетта поправила волосы. Она не хотела ждать худшего, но ждала.
– Прошу прощения, – извинился Фарнэби. – Дважды прошу. За вторжение и за то, что под моей крышей…
5
Все началось с того, что Селина пошла искать кота. Собрата-Маршала Лионель помнил – черно-белый, дворовый, боевой, он просто не мог не удрать. Во время поисков девушка столкнулась со вторым дворецким Фарнэби, и тот повел себя невежливо и даже по́шло.
Девица Арамона ссориться, по своему обыкновению, не захотела и, не сказав грубияну ни слова, двинулась дальше. За конюшнями ей помогли-таки отыскать пропажу, и с котом на руках Селина отправилась назад."
"О том, что было дальше, рассказывали трое, не считая надо и не надо встревавшего хозяина, но хватило бы и одной Селины, которая умела и рассказывать, и отвечать. Савиньяк почти видел пустой двор и девушку с черно-белым котом, который внезапно дернулся и напрягся; хозяйке пришлось обхватить буяна поперек туловища обеими руками, и тут из ближайшей приоткрытой двери вывалился давешний пошляк.
Еще не известно, как бы все обернулось, сдержи дворецкий свой язык хотя бы полминуты, но словесная гнусь полезла из него, когда он был еще шагах в десяти. Что происходит, Селина не понимала, но угрозу почувствовала, а Маршал уже рычал на приближающегося человека, рычал низко, страшно, куда свирепей, чем на Зою.
