– Пошли искать… Для начала спросим прислугу. Люди здесь приятные, да и от пары монет никто не откажется…
В доме о беглеце не знали ничего, но копавшийся в клумбах у парадного входа парень радостно закивал.
– Ага, видел такого! За конюшни вроде бы труси́л… Здоров, зверюга! Поискать? Сейчас-то я не могу, а как солнце придет, за милую душу.
– Будем очень признательны. – Луиза красноречиво тронула кошелек, но садовник, заметив некстати вылезшего хозяина, торопливо ткнулся носом в циннии.
– Мама, – твердо сказала Селина, – я пойду к конюшням.
– Хорошо, – быстро согласилась Луиза. Сбежать от маркиза уже не выходило, а девочке в обществе пошляка, пусть и притихшего, делать было нечего. – Туфли не запачкай.
Маркиз подплыл той самой «изысканной» походкой, от которой капитаншу тошнило еще в Олларии, и предложил осмотреть сад, не забыв спросить про торопливо удалившуюся Селину. Луиза слегка смутилась, позволив собеседнику решить, что дочка пошла… поправить прическу.
– Подобное совершенство, – проворковал Фарнэби, – не нуждается в талантах куафера и портного.
Ваше появление здесь сродни чуду, признаться, я не думал, что увижу вас вновь. Я счастлив.
– Вы нам льстите.
– Вашей дочери льстить невозможно, а вы слишком умны, но мое счастье при виде вас двояко. Я рад не только за свои глаза, но и за свою репутацию. Видите ли, мое положение среди дворян провинции несколько пошатнулось…
Маркиз был большой мастак на словесные завитушки, но положение, в котором он оказался, и впрямь было незавидным. Те, кто удрал из Олларии раньше Фарнэби, либо сидели под замком, либо, отряхнув с лапок манрико-колиньярский прах, рьяно служили регенту, всячески порицая как временщиков и трусов, так и переметнувшихся к узурпатору предателей.
Фарнэби с бегством опоздал и был встречен более чем холодно, а все потому, что ни в кого не стрелял и в окно не прыгал. Маркиз всего лишь остался с Фердинандом, иногда говорил ему правду и в глаза назвал маршала Рокслея дураком. Тем, кто судил о столичных делах из своих поместий, этого было мало, да и доказательств у Фарнэби не имелось.
До встречи с госпожой Арамона. О том, что вдовая капитанша являла собой ценность лишь в сочетании с Савиньяками, маркиз тактично умолчал."
"– Сперва меня обвиняли в сговоре с ее величеством, которую называли не иначе как «эта Ариго», – сетовал Фарнэби. – Дескать, мы предали короля в руки узурпатора и сдали Олларию. Потом ее величество разнесла эту сплетню в клочья, и что же? Теперь я бросил уже королеву.
