Уже без малого Круг некоторые из «львов» становятся, скажем так, трехцветными кошками. Порой мы переходим в другие ордена или даже покидаем лоно Церкви, но остаемся адрианианцами в том смысле, что следуем путем Адриана, только не к устью, а к истоку.
– Могу я спросить, почему вы здесь?
– Так решил Аристид. После убийства Леонида я, полагая, что Церковь в ее нынешнем виде не спасти, настаивал на полном разрыве с Конклавом и уходе. Аристид склонялся к тому, чтобы дать убийцам и глупцам бой. Слава открыто обвинила Истину и Чистоту и оставила агарисскую резиденцию, но это был лишь первый шаг.
Каким быть второму, мы никак не могли решить, и тут вмешались мориски. Когда до нас дошла весть о взятии Святого Града, магнус решил догнать судьбу и вернуться. Мне досталось спасать то, что достойно спасения, Адрианклостер хранит многое из того, что мы не могли доверить Агарису. Аристид дал мне открытый лист на все, что я сочту нужным сделать, и отправил меня в Эйнрехт. Я не сомневался, что вернувшиеся разделят судьбу Конклава, Аристид надеялся на благоразумие кесаря, в результате мы оба ошиблись, пусть и по-разному.
Я рад, что мои собратья живы и действуют, магнус опечален тем, что происходит в кесарии, хотя вы в своем безумии и не одиноки.
– Отец Луциан… Я хочу спросить очень о многом и при этом не знаю о чем. Ну и глупость же я ляпнул!
– Отнюдь нет, – адрианианец отодвинул блюдо. – Ты хочешь разобраться в том, что узнал, но поток новостей слишком обилен.
Ты просто не знаешь, с чего начать.
– С начала, – решил Фельсенбург. – Вы сказали про Круг без малого, помнится, фрошеры взяли Агарис именно тогда.
– То, что имел в виду я, случилось несколько позже. Эсперадор Руций привел к Славе человека, прошедшего в прямом смысле путями Адриана, вернее, Чезаре Марикьяре. О преосвященном Родерике можно говорить долго, но это ждет. В отличие от герцогини фок Штарквинд, одно ее письмо вы, полагаю, прочли совсем недавно.
– Я на него еще и ответить должен, – засмеялся Руперт, принимая очередной футляр. С трехцветной кошкой, чтобы не сказать Гудрун, на крышке.
Бабушка явила себя в полном блеске. Дорогому внуку предписывалось оставаться в армии, быть на виду и всячески геройствовать, не забывая при этом беречь спину и голову. О маме даже не упоминалось, в отличие от Олафа, которого герцогиня фок Штарквинд собиралась при посредничестве Гаунау выкупить у фрошеров.
