Лупанули сразу с трех сторон, но вперед не лезут! Хорошая все же вещь репутация, даже чужая… А это еще что за прелести?
Камень! Так вот вдруг взял и сам собой покатился? Арно резко повернулся, вскидывая пистолет – никого. И тут же из-за здоровой темно-бордовой глыбы просипело: «Это я, Барсук…»
Барсук – зверь красивый, но «фульгат» получил свое прозвище за «маску» из шрамов на физиономии. Красавчиком он не был, зато умел бесшумно красться, прямо-таки стелясь над землей. Ясно, камень нарочно пустил.
– Почему пост покинул?
– Наши на подходе, пять минут, и здесь.
Напарник наверху остался, смотрит, а я – упредить.
– Ну наконец-то, приплелись.
Раздавшийся сверху свист показался музыкой, весьма и весьма приятной. «Мы тут, две команды». Уж куда лучше, чем гамкать… Теньент кивнул оживившемуся Раньеру, и над валунами раздалась ответная трель: «Есть дичь. Нужна помощь». Если китовники узнают и это, их генералу будет о чем подумать.
– Клыг-кхи, хлоп!
– Гам-гам, капитан!
3Погода могла быть и лучше – холодный ветер по зиме Эмиль не жаловал, но пока хотя бы обходилось без местных чудовищных снегопадов.
Снегу навалило, конечно, не без того, однако подступавшие праздники вкупе с перемирием расшевелили и крестьян, и торговцев; дорогу успели утоптать, и армия шла быстро. Подтянулись стоявшие по отдельности полки, да и в Тарме Савиньяк прихватил все же у Лейдлора несколько эскадронов. Взял бы и больше, но полностью оголять дорогу на Акону было нельзя, мало ли что… Жадничать лучше в меру, а к Доннервальду и так подходило сорок тысяч пехоты и конницы.
Не хватало разве что тяжелой артиллерии, но осады не предусматривалось, по крайней мере, на первых порах, тащить же легкие орудия не в пример проще, что не могло не радовать хотя бы упряжных коней. Это людям большие пушки прибавляют уверенности, а еще им прибавляют уверенности полные бочонки в обозе, крепкие башмаки, соленые шутки и победоносное начальство. Ли, змей ядовитый, этим пользовался вовсю… А потом нахлобучил свои победы, будто какую-то шляпу, на чужую башку и удрал!
Законное желание швырнуть в братца-проэмперадора чем потяжелее братец-командующий удовлетворить не мог, оставалось шипеть и спасать «гусака», которого летом не затолкали в кастрюлю лишь по несчастливому для Талига стечению обстоятельств.
Шипеть Эмиль не любил, неотложных дел не находилось, вот и пустил коня обочиной вдоль упорно марширующих колонн, даже не оглянувшись на привычную к начальственным рывкам свиту.
