Почти бездумно отвечая на приветствия, маршал проскочил ветеранов Гаузнера, Мениго и Ансела. Теперь перед ним оставался лишь авангард: поредевшие после ухода Придда разведчики, три пехотных полка, драгуны, оторванный Шарли от самого сердца эскадрон «вороных». Ну и Фажетти со свитой, встроившийся в промежуток между авангардом и основными силами. Марций всегда предпочитал хвосту голову, и впереди как раз замаячили плащи генеральского конвоя. Дожидаться, когда его заметят, Савиньяк не стал, равно как и посылать вперед адъютанта, просто засвистел на фульгатский, он же алвасетский манер.
Когда-то они с Ли этим умением ужасно гордились, когда-то родич никак не мог освоить кэналлийско-торскую науку и уморительно на сей счет переживал…
Услышав сигнал, Фажетти осадил своего одноглазого, которому был верен седьмой год. В бой увечный жеребец, само собой, не ходил, но на марше генерал с другими лошадьми знался лишь при необходимости.
– Не жалеешь? – с ходу осведомился Марций, занимая место дисциплинированно приотставшего Герарда.
– Может, и жалею, – выказал осмотрительность Эмиль. – О чем?
– О Тарме, там ведь у тебя булочки. Как праздновать будем?"
"– Не до празднеств, тем более многодневных. По паре бокалов за весну и лучшее будущее с генералами поднимем, и все.
– Аскет! Дриксы на Изломе воюют меньше нас. Как Ариго в прошлом году ни нарывался, Бруно войну отложил и уселся праздновать.
– Так то Бруно, а сейчас главная болячка – Доннервальд. Перейдет, не дай Леворукий, город китовникам, припечет уже нас.
О конфузе Рейфера ты, надо думать, знаешь?
– Слышал, но как-то не прочувствовал.
– А вот я прочувствовал! – не стал вдаваться в подробности маршал, проведший с присланным Ли эсператистом часа три. Больше похожий на рейтара, чем на молельщика, брат Орест говорил о свихнувшихся «гусаках» очень сухо, потому и верилось. – Праздников не будет, по крайней мере, для нас.
– Ну и ладно, – и не подумал страдать командующий основными силами, – кончится, все сразу пропьем.
– Непременно… Знал бы ты, как меня тянет заменить себя на Ли!
– Как перед диктовкой на гальтарском?
– Поменьше, с дриксами я все-таки управляюсь… – Объяснять, что дело в смешанном с яростью страхе за ударившегося в гальтарщину братца, Эмиль не стал.
Тем более страх этот в последние дни приувял и теперь больше напоминал память о себе самом.
Так, может, в самом деле отпраздновать? Лионелю от невыпитого у Хербсте вина легче не станет, а совсем уж пакостей тут не предвидится.
