– Ну так и Ли оставил!
– Твой брат жертвовал трофеями и ходил в Гаунау, а «гуси» явились к нам и получили наши пушки.
– Это не «гуси», – напомнил Арно, – это китовники.
Очередной раз пересказывать письмо Лионеля не хотелось, но было нужно. Выручил измотанный капитан с адъютантской повязкой, по виду южанин."
"– Сэц-Пуэн, – отрекомендовался он. – Теньент Сэ – это вы?
– К вашим услугам. – Что-то с лицом у него странное… а, так он же одноглазый!
– Вас хочет видеть маршал. Прямо сейчас хочет.
– Идемте, – Арно вскочил, разбередив порезы и, что было много хуже, натертые пятки.
– Мама о вас говорила, вы ей очень помогли.
– Госпожа графиня – чудо, – восхитился спутник, – я перед ней очень виноват. Это я навязал всем сумасшедшего ментора, но господин Шабли казался таким беззащитным и столько знал!
– Мне он тоже нравился, – у виконта ныли ноги, но не голова и уж тем более не язык. – То есть нравилось, что ему не нравится повторять манриковские подлоглупости. Кто ж знал, что это не от совести, а от зависти.
Как вам север?
– Как-то не думал. Для меня главное, что взяли в армию! Как же я благодарен вашему брату и вашей матушке.
– А вы ей напишите, – осенило Арно. – Мама ужасно любит длинные письма, особенно от очевидцев. Я не видел, как вы обгоняли горников, а ей будет интересно.
– Мне неудобно.
– Очень даже удобно! Валентин… полковник Придд про Мельников луг ей целую поэму настрочил.
– Поэму?
– В смысле огромное письмо. Пишите по горячим следам, я тоже напишу, как мы за вами бегали.
Договорились?
– Я попробую. Как раз сегодня ночью дежурю.
– У вас получится, – заверил Арно, – утром я или сам забегу, или пришлю кого-нибудь.
Удачно-то как! Если одноглазый Сэц-Пуэн справится, любящему сыну достаточно будет приписать с полстранички… Что-нибудь вроде «Мама, ты представляешь, кого я тебе нашел! Твоего одноглазого капитана, правда, он потерял повязку, что неудивительно. Сэц-Пуэн сейчас при маршале, и я убедил его расписать приключения корпуса до нашей встречи, которая вышла довольно-таки бурной.
Поскольку скромность украшает, больше я не расскажу ничего…»
3Комендант Доннервальда генерал Ахтентаннен остался дома, если, разумеется, это слово применимо к захваченному городу. Визит вежливости талигойской стороне нанес граф фок Глауберозе, сухопарый высокий господин в годах; впрочем, слово «старик» ему не шло совершенно. Эмиль несколько раз встречал графа в Олларии, где тот посольствовал, но без посторонней помощи вряд ли бы узнал.
