– Рад вас приветствовать, – маршал, как принимающая сторона, протянул руку первым, – могу предложить горячего вина, на улице не жарко.
– Я – бывший военный и к тому же северянин, – дрикс, видимо, улыбнулся, – и предпочитаю крепкие напитки, однако начну я, как дипломат, с верительных грамот. Прошу вас.
Знакомые, взмывшие в прыжке силуэты оленей – он и она. Красное небо, золотое солнце, черные росчерки травы, счастье, полет. Бертрам подарил матери дюжину футляров для писем, на первый взгляд одинаковых, но травы гнулись по-разному, а рогатый красавец то почти настигал изящную даму, то отставал.
После смерти отца мать оленье счастье куда-то засунула, откуда оно у дрикса?
– Прошу вас к столу. Касера, само собой, найдется.
Герард уже выскакивал за дверь, так что можно было заняться письмом, и Эмиль занялся. Первый секрет у футляра остался прежним, а второй и третий мать, а писала именно она, на сей раз не использовала.
«О мое по-прежнему готовящееся (я не ошиблась?) вступить в законный брак дитя! Сим подтверждаю, что слову графа фок Глауберозе можно доверять.
Мне посчастливилось узнать графа в Олларии, где я оказалась в очень своеобразное время. Фок Глауберозе сразу же произвел на меня приятное впечатление, а его последующие поступки и наши встречи в Старой Придде убедили меня, что этот человек достаточно военный, чтобы ему можно было доверять, и достаточно дипломат, чтобы задумываться о вряд ли тебе интересных, но уверенно влезших в нашу жизнь мерзостях."
"Я не сомневаюсь, что ты приложишь все усилия, чтобы дриксенским гостем занялся твой вдумчивый брат, и пишу тебе на тот случай, если Лионель будет недоступен.
Представь графа Глауберозе барону Райнштайнеру и на этом успокойся. Разумеется, если у вас не найдется взаимных интересов.
Заодно пользуюсь оказией и кладу письмо в футляр, который должен понравиться твоей невесте, особенно если внутри будет любовное послание. Я попросила Бертрама сделать тебе такой подарок, и он, само собой, его сделал.
На этом можешь считать себя благословленным и возвращаться к своей войне.
Твоя чудовищная мать».
– Графиня Савиньяк считает вас достойным доверия, – проявил дипломатичность Эмиль, – а в людях она разбирается хорошо.
– Мы с госпожой графиней обсуждали странные явления, свидетелями которых оказались. Она полагает, что мое мнение представляет интерес.
– Она полагает, что в этом смысле от меня никакого толку, – не выдержал Эмиль. – Вам нужен или мой брат, но сейчас он отсутствует, или барон Райнштайнер.
