– Четвертый раз вы говорите со мной, в этом есть что-то сказочное… Мы идем или едем?
– Супруги живут через улицу от храма, но, понимаете… Я в некотором смысле… Меня подвез прихожанин, у него в городе были дела и…
– Верхом ездите?
– С трудом.
– Труд есть благо, так, по крайней мере, меня убеждали мои бергерские родичи. Не могу сказать, что убедили, но вас эта мысль утешит.
Утешенный или нет, на лошадь отец Кассиан залез самостоятельно. Ни объяснять, ни объясняться он не пытался, но Савиньяк как-то понял, что неведомая Лилиан клирику дорога, и отнюдь не как прихожанка.
3
Арно выжал себя досуха, толку-то! Его россказни могли пригодиться разве что какому-нибудь морскому Баваару, который бы раздумывал, брать Берто в рейд или лучше не надо. Что девушкам говорят про женихов, виконт более или менее представлял, но Гизелле было мало, что ее выдают за родовитого красавца и хорошего бойца."
"– Вообще, – обнадежил напоследок виконт, – если тебе очень не захочется, Альберто настаивать не станет.
Марикьяре – те же кэналлийцы, а там женщин не принуждают, у них даже обычай такой есть. Если девушка не хочет замуж, а ее пытаются принудить, она может сбежать и жить в приюте соберано, сколько захочет. Туда за ней никто не сунется. Франциск свои аббатства, по-моему, там и подглядел.
– Может быть… – Гизеллу приюты не занимали. – По-твоему, Салина возьмут браслет назад?
– Если ты вернешь, только это вряд ли. Альберто славный… И умница, в Лаик уж точно показал себя умней меня.
Фехтует просто отлично, вроде бы еще и танцует. Он тебе обязательно понравится!
– Я видела маркиза… Мы даже поладили, но… – девушка пару раз повернула упомянутый браслет. – Тогда мое сердце было свободно, а теперь оно принадлежит другому.
– Ох ты ж!.. – Ну и разговорчик! – То есть… это точно? Ты уверена?
– Уже два дня, – она громко рассмеялась. – Ты не заметил?
– Нет, а должен был?
– Не знаю… Но люблю я именно тебя, только не с первого взгляда, а со второго. Позапрошлой осенью ты приезжал по делам, но я тебя тогда даже толком не запомнила, зато теперь… Ты стал отказываться от ордена, потом выскочила Октавия со своей лентой, а я смотрела и понимала: вот оно! То, что сильнее смерти и беспощадней удара молнии.
О любви пишут как о чем-то роковом, а мне вдруг стало так… счастливо! Я и танцевать-то выскочила, потому что там был ты, иначе я бы подумала о каблуках и о том, что юбка задерется. А почему танцевал ты?
– Рокэ попросил.
