Они с Леоной решили, ну… вспомнить Алвасете, что ли, и вообще им надоело это занудство, оно и мне надоело. Ты меня извини, конечно, но зачем было короля натаскивать, как какую-то морискиллу?! Славный же мальчишка, и говорит как человек, а тут «неисчислимые бедствия», «торжествующая добродетель», «гнусные происки»… Бред!
– Так положено. Ты что, не понял, что я тебе сказала?
– Понял… – Хоть бы мама с Леоной вышли или слуги конфет принесли… – Всё как-то сразу…
– Радуга тоже вспыхивает сразу. Или… ты уже кого-то любишь?
– Ну… Как бы тебе объяснить… – не рассказывать же про оленьи бусы и маркитанточек, которыми «быкодеры» угощали своего скорее гостя, чем пленника! – Сердце у меня в порядке, в смысле оно свободно, но… у меня есть обязательства, от которых я не могу отказаться.
Понимаешь, возможно, мне придется жениться ради дела. За пару лет это выяснится, но пока я не должен себя ни с кем связывать.
– Значит, твой брат в самом деле решил тебя женить на внучке Манрика.
– Чего?! – Будь у Арно во рту хоть что-то, он бы подавился, и это было бы просто отлично.
Подавившись, можно закашляться, замахать руками и вежливо выскочить. А если при этом что-то как следует опрокинуть, еще и слуги примчатся, но виконт не подавился. – Какое… странное предположение.
– Ничего странного! – в глазах у Гизеллы появились слезы, но утешать, обнимать и целовать было нельзя. Как бы сказал Кроунер, ка-те-го-ирчески. – Твой брат стал хозяином Надора и вытребовал себе в управляющие Манрика, хотя ему самое место в Багер… будет в Багерлее, когда мы вернем Олларию.
Надор, кроме владений Манриков, нищий, но маршалу Савиньяку в жены нужна, самое малое, графиня, вот третий сын может жениться и на виконтессе, титула рыжих пока не лишили. Мама говорит, старшая внучка Манрика – подходящая партия для Дарзье, только теперь у него ничего не выйдет.
– Ты про нашу дуэль? Дурзье вел себя мерзко и напросился.
– До тебя с этой Иолантой успели понянчиться Валме и Придд. Да и ты пристал к Октавии, чтобы она взяла эту… виконтессу ко двору.
Не думай, я не ревную, ревнуют к ровне, или хотя бы к красавицам, и ты ее не любишь.
– Я ее… – Вот ведь кляча твоя несусветная, но гадостей про розовую дурочку он говорить не станет! – Иоланту я… уважаю за смелость, но жениться мне придется, если придется, на другой. На ком, сказать сейчас не могу, но слово я дал, так что должен быть свободен, пока… Пока там так или иначе не разрешится.
– Это я уже поняла, только любовь не спрашивает.
