Одиночек и дезертиров выбивать без расспросов, о крупных отрядах, если такие будут, докладывать немедленно. Мишель, пусть седлают.
Вот и конец неопределенности. Заль купился, но эта тварь, при всей своей гнусности, отнюдь не глупа, а «зелень» добавила ей храбрости, так что денек может выдаться веселым.
– Ну, – бодро спросил вернувшегося маршала Салиган, – попался зайчик?
– Попался, но дозавтракать мы всяко успеваем, вот за обед не поручусь. Раймон, ты в чистеньком, так что будешь при мне. Барон, вы пока тоже.
4
– Из тебя получился просто отличный Катершванц, – Арно со смехом опустил шпагу и понял, что вымок как дюжина выдр.
– Не сказал бы, – Валентин устало оперся на алебарду. – Совершенно очевидно, что ты не превосходишь Алву, однако с легкостью уклоняешься от меня, следовательно, до Ульриха-Бертольда мне далеко. Нужно работать дальше.
– И токта ис нас фыйтут фоители, – подхватил Савиньяк. – Слушай, давай Рокэ с Катершванцем больше не догонять, по крайней мере сегодня.
– Я тоже устал, – Придд оглядел истоптанный снег.
– Не хотел тебя отвлекать, но за нами уже довольно давно наблюдают дамы. Не оборачивайся, я тебя развернул к ним спиной.
– Мог бы и предупредить! – Арно поежился, скорее всего, от холода, но страстные взгляды наверняка добавили мурашек. – Кто хоть там?
– Графиня Тристрам в качестве дуэньи, и с ней четыре девицы, но я уверен только в Иоланте, она опять в розовом, и в Гизелле.
– Вот ведь кляча твоя несусветная! Валентин, а может, мы на Мэлхен с Селиной раньше женимся?
– Не лучшая мысль, – Придд нашел-таки нетронутый снег и обтер им лицо.
– Это мы должны выручать женщин, а не наоборот, к тому же меня пока спасать не требуется. Между прочим, одна из девиц завладела твоей шляпой.
– Лучше бы я ее съел. – Под руку сунулся тихо просидевший всю тренировку волкодав, и виконт послушно почесал могучий загривок. – Холодно…
– Да, пора одеваться. Будет лучше, если ты вернешь Готти хозяину и заодно разъяснишь ему варастийский принцип отбора собак, а я развлеку дам.
Встретимся у графини Савиньяк.
– Ну, если ты не боишься…
– Боюсь, – твердо сказал Валентин, – но превозмогаю страх.
– Тогда, – Арно как мог широко осенил себя знаком, – я оборачиваюсь.
Солнце успело подняться над башнями, и на фоне начинающих серебриться поверху стен дамы выглядели яркой птичьей стайкой. Одна в самом деле держала шляпу, алое фамильное перо казалось высунутым языком.
– Она еще и дразнится! – возмутился Савиньяк, приглаживая шевелюру.
