Сердце Дракона

Развевались синие одежды Хаджара, на которых белые облака плыли под светом мерцающих звезд. Он держал в руках меч, который был приставлен к горлу лежащего на земле Карейна.

От левого, до правого горизонта, они были единственными, кто тревожил покой луга.

— Для того, чтобы ответить на твой вопрос, Хаджар, мне сперва нужно задать свой собственный.

— Как ты думаешь, — Карейн прикрыл глаза и, несмотря на чужой меч у собственной глотки, расслабился. — Кого торговцы ненавидят больше всего? Ну, кроме попрошаек.

Хаджару не нужно было много времени, чтобы ответить на этот вопрос.

— В чем-то, ты, конечно, прав, Хаджар. Воины ненавидят торговцев, торговцы — воинов. Первые последних за то, что те их всегда обманывают и наживаются, а последние первых за то, что те сильнее. За то, что могут силой отнять то, что торговцы наживают своим трудом.

— На моей памяти, обычно наоборот, — фыркнул Хаджар. — обычно это торговцы становятся причиной, по которой гибнут воины. Загребают жар чужими руками и наживаются на смерти тех, кто отстаивает их интересы.

— Ты так говоришь, потому что ты, Хаджар — воин, — улыбнулся Карейн. Он все так же не рисковал дотрагиваться ладонью до раны и вскапывал ей землю рядом с собой. Видимо боль, которую терпел Тарез, действительно была нешуточной. — Мой отец всегда говорил, что нет ничего зазорного в том, что оплатить чью-то жизнь монетой. Ведь, в конечном счете, мы лишь предлагаем деньги. Берете вы их по своей воле. И по своей же воле за них погибаете.

— На чем вы зарабатываете, — кивнул Хаджар.

— Все на чем-то зарабатывают, Хаджар, — пожал плечами Карейн. — в прямом или переносном смысле. Деньги, слава, честь, женщины, знания, явства, драгоценности, да даже — уважение. Все это лишь определенные блага, на которые мы меняем самое важное.

— Наше время, Хаджар, — прошептал Тарез. — Наемник, на службе клана Тарез, за месяц получается семь сотен имперских монет.

Хаджар едва не икнул. По меркам наемником, да чего там — даже для стражников Даанатана, это была баснословная сумма.

— На эти деньги, — продолжал Карейн. — он может купить себе новый щит, меч, или прокормить семью, а может в бордель отправиться… Но, так или иначе, он их потратит. Обменяет на что-то. Месяц своей жизни, Хаджар, он обменяет на что-то, что ему ценно. И, получается, что деньги — лишь мерило времени. Те кругляшки, которые звенят в кошелях, если подумать с такой стороны, вовсе не являются валютой.