Сердце Дракона

Все то, что он ощущал прежде — тот массив мистерий, который пропитывал каждый “кирпичик” вершины Башни Меча, оказался не более, чем эхо от сосредоточия мистерий в волшебном круге посреди овального зала.

Хаджар, вновь высвободив Графство меча синего ветра и обнажив Синий Клинок, повторно вошел в круг. В то же самое мгновение со всех сторон на его душу обрушились бесконечных потоки эфемерных ударов клинка.

Тяжело опустившись, Хаджар принял позу лотоса и начал медитировать, находя во вспышках мистерий, идущих из самого центра звезды Духа Меча, какие-то подсказки к дальнейшему продвижению.

В этом ему не помог бы ни один учитель. Когда дело касалось ступеней владения оружием такого уровня, как Королевство, то все зависело от самого адепта. Именно поэтому было так мало тех, кто достиг хотя бы Баронства, не говоря уже об Истинном Королевстве.

Так, роняя капли пота со лба и капли крови, струящиеся из носа и глаз, Хаджар провел оставшиеся сорок, с небольшим, часов.

После чего он покинул квартал Хищных Клинков и даже не обернулся, когда со стены ему в спину смотрела Анис Динос, Королева Меча.

Почти в самом конце Восьмого Проспекта еще недавно стоял подкошенный, старый дом и заросшая сорняками и травой огромное пространство заброшенной и неухоженной земли.

С момента, как Хаджар в последний раз был в доме почившего Великого Мечника Оруна прошло не больше десяти дней, но изменения были столь разительны, что Хаджар сперва и вовсе подумал, что заблудился.

Там, где в землю были вбиты два колышка, обозначающие ворота, теперь возвышались каменные столпы, сложенные из волшебного камня.

В центре они оформились в виде герба — сидящая на панцире обезьяна, вкушавшая плоды неизвестного Хаджару дерева. Именно так, на общем совете тогда еще совсем немногочисленного клана Кесалия, было решено обозначить их герб.

Эйнен предложил панцирь и обезьяну, Дора добавила фрукты, а Хаджар просто согласился.

Подойдя к воротам, Хаджар переступил условную черту и в, ту же секунду, к нему, прямо из лиан, потянулись острые шипы. Точное такие же, как от цветов в саду ныне несуществующего клана Тарез.

— Кто там?! — послышался знакомый, уже почти даже без акцента, голос.

— Свои, — ответил Хаджар, а затем, чуть насмешливо, добавил. — Наверное… Нет, если вы настаиваете, могу и в гостиницу пой…

— Ой, Хаджар! Прости, пожалуйста.