Сердце Дракона

— Ты?! — теперь уже засмеялась сама Анетт. — ты смуглый, как металл, которые белые используют.

— Медь, — подсказал Хаджар.

— Ты горячий, — уже второй ладонью, Анетт коснулась груди Хаджара. — горячий и холодный. Ты как знойное лето, в которое дует северный бриз. Тебя не хочется отпускать…

Не вынимая ладони из руки Анетт уже повела его к тем самым кустам (действительно красивые), как за спиной прокашлялись.

— У вас еще будет на это время, — Дора выглядела несколько уставшей, а энергии в её ядре не набралось бы и половины.

Хаджар взглядом извинился перед чернокожей красавицей и, вытащив руку, подошел к Доре.

— Вы с Анетт одни все это, — он обвел взглядом прекрасный сад, стену живого забора и ворота. — соорудили.

— Приходила Энора, — коротко ответила бывшая принцесса.

Как бы не относилась Дора, в силу определенных обстоятельств, к Хаджару, он её уважал. Они познакомились еще когда Дора была едва ли не девочкой, теперь же перед ним стояла молодая женщина, которая пережила столько, сколько выдержат немногие леди из высшего света.

Даже если отбросить все те странствия и приключения, войны и сражения, которые они пережили, то останутся лежащие на поверхности решения.

Сперва она отказалась от короны принцессы одного из сильнейших кланов Империи. Затем она пошла поперек слову отца. А потом и вовсе отреклась от крови целого народа, даже не семьи, а народа, чтобы быть с любимым и поддержать его. Идти с ним по дороге пути развития плечом к плечу.

— Эйнен и Том ждут тебя в доме, — она повернулась, пропуская Хаджара дальше по дорожке.

Тот кивнул ей и прошел к дому.

Ну хоть что-то осталось неизменным. Все то же покосившееся здание, местами обшарпанное и с трещинами. Все же, даже не несмотря на обладание магией, адепты не были сказочными волшебниками или народом фае. Они не могли за ночь, из дерьма и палок, построить настоящий дворец.

На это, даже у самых больших кланов, уходили века.

Хаджар надеялся, что у клана Кесалия будет даже больше, чем века…

Надышавшись свежим воздухом сада, Хаджар закашлялся.

Оклемавшись, он прошел в единственное просторное и светлое помещение — кухню. Там, за столом, на простых, но крепко сбитых табуретках уже сидели Эйнен и Том.

Опухший, явно заливающий стресс не соком и даже не вином, Том, держа голову трясущейся рукой, заливал внутрь себя, под пристальным вниманием Эйнена, какую-то даже с виду противную дрянь.