— Господи, да как же так! Я ведь совсем не ждала вас… Ой, как же неловко вышло! Проходите, присаживайтесь, ваше сиятельство! — засуетилась хозяйка, явно взволнованная неожиданным визитом.
— Пожалуйста, не волнуйтесь, — мягко сказала Катя. — И давайте без «сиятельств». Позвольте представить мою близкую подругу, Мару Алиевну, супругу Андрея, который служит вместе с Петей.
В Москве пробыли пять дней, навестили и познакомились с сестрой и зятем. Они, оповещённые заранее, приняли гостей как положено. Катерина передала большой пакет с бумагами Михаилу Захаровичу с наказом внимательно изучить чертежи и рисунки.
Всем вручила небольшие подарки и попрощавшись решили завтра выезжать в Петербург. Вечером, перед отъездом, Кате стало плохо. Всё вокруг внезапно поплыло, сильное головокружение, слабость, а в горле появился противный, кислый привкус. Испугавшаяся по началу Ада, увидев побледневшую госпожу, подхватила её и вдруг рассмеялась.
— Не пугайся госпожа, ты носишь под сердцем дитя.
— Как дитя? — растерялась Катя.
— Обычно, когда мужчина спит с женщиной, такое случается. — улыбнулась Ада. — Успокойся госпожа, тебе не нужно волноваться и пугаться. Ты подаришь нашему господину сына.
— А почему ты думаешь, что будет мальчик?
Катя непроизвольно прижала ладонь к ещё плоскому животу.
— Я не думаю, а знаю.
Взволнованная Катя счастливо улыбнулась. Мара узнав о новости, приказала казакам ехать со всей осторожностью.
— Екатерина Николаевна плохо себя чувствует.
Не спеша, они добрались до Петербурга.
Катя очень волновалась, ожидая встречи с дедом. Зная, как сильно дед любит её, она надеялась, что он простит её поступок. Лишение наследства и всего прочего мало её беспокоило. Единственное, чего она по-настоящему желала, чтобы он простил её за те переживания и беспокойства, которые она причинила, самовольно уехав на Кавказ.
Подъехав к дому, она вышла из кареты и в сопровождении Ады вошла в открытые слугой двери. Граф Васильев встретил Катю в большой прихожей. Увидев деда Катя позабыв все приготовленные речи бросилась в его открытые объятия и расплакалась, обнимая деда.
Граф, прижимая к себе внучку не сдержался и по его лицу потекли слёзы.
— Дедушка, прости меня, непутёвую, — всхлипывая говорила Катя — Мне ничего не нужно, только твоё прощение и твоя любовь дедушка.
— Ну что ты, моя девочка. Я уже не сержусь на тебя. Ведь всё хорошо закончилось? — он оторвал от себя внучку, внимательно глядя в глаза.
Катя счастливо улыбаясь, кивала головой.
