Но надо заплатить пять рублей — только серебром, бумажные деньги он не хочет.
— Мы можем ему доверять?
— Да, командир. Он близкий родственник моего отца и знает, что люди Хайбулы убили мою семью. Пасёт овец Хамрата только затем, чтобы другие не отобрали его скот.
— Хорошо. Сегодня ночуем здесь. Попроси его продать нам одного барана.
Я передал деньги Халиду. Нам зажарили целого барана на углях, и после ужина мы сидели у костра со стариком, потягивая чай.
— Скажи мне, русский, когда кончится эта война? — неожиданно спросил старик.
Он говорил по-русски вполне сносно. — Люди устали. Смерть, разорение, голод… Хайбула забирает мужчин в свои отряды. Я уже потерял одного сына. Эти трое, что со мной, ещё совсем мальчишки. Сколько нам ещё мучиться? Русский начальник приходит, бакшиш требует, люди Хайбулы приходят, тоже требуют баранов, людей. Если не дашь, сами отбирают.
— А как же Абдалах амин, он обещает закон и порядок в ваших землях? Ведь мы русские грабим и хотим сделать из вас рабов.
"
"— До закона и порядка, который обещает Абдалах, нужно ещё дожить. — усмехнулся старик. — Бакшиш, который просит русский начальник, можно пережить или отогнать отару дальше в горы, а вот от людей Хайбулы не спрячешься. Ты хочешь убить Хайбулу? Это не поможет. Убьёте его, придёт другой. Война для многих, это хорошо. Можно безнаказанно убивать, грабить. Не надо работать. Из двух зол выбирают меньшее. — Старик замолчал, уставившись в пламенеющие угли костра.
На рассвете мы переоделись в полевую форму, утеплённый вариант, сложив лишнее снаряжение в полуземлянке пастухов.
С оружием и ранцами за плечами двинулись пешком к границе, где предгорья сменяются настоящими горными хребтами.
Следующие сутки ушли на подъём. Широкая тропа, по которой могла бы проехать арба или телега, нам не подходила, слишком велик был риск быть замеченными заранее. Пришлось делать крюк, карабкаться по крутому склону, а затем спускаться обратно к дороге в нужном месте.
Примерно в полукилометре от засады Халид остановился и жестом указал на едва заметную расщелину в скале. Вход, не выше полутора метров, зиял в камне, словно притаившаяся пасть. Мы протиснулись внутрь и пещера неожиданно расширилась, образуя просторную полость. Через двадцать метров она резко сужалась, превращаясь в узкую щель, едва пропускающую человека. Идеальное укрытие. Просторное, чтобы разместить весь отряд, и надёжно скрытое от посторонних глаз.
