Танцы на стеклах

Аверьянова прессовали, отжали девяносто процентов бизнеса, оставив ему десять для маневров. Откуда-то же он должен был брать деньги, чтобы их возвращать.

– Я не буду называть тебе цифры, но там правда очень много, Ась. Он привел ко мне дочь и стал торговаться. Мы сделали тест, подтверждающий, что отец действительно я, и вопрос о деньгах решился за несколько дней. Я собрал ему нужную сумму. Дал взятку правильным людям, чтобы малышку переоформили на меня без лишних вопросов. Через свои связи помог Аверьянову продать вашу квартиру и наши дороги разошлись.

– То есть, – Ася убирает с себя мои руки и разворачивается ко мне, – этот ублюдок просрал деньги моего отца, трахал мою сестру, похоронил меня заживо и продал моего ребенка? Я ничего не пропустила?

– Нет, – провожу ладонью по затылку. – Из того, что известно мне, по крайней мере.

– Я убью его, – холодно заявляет Ася.

– Есть другие способы его наказать, – наливаю нам еще вина.

– У меня нет… Он не должен существовать после всего, что сделал, – ее голос срывается. – Он убил меня, ты понимаешь?! Забрал ребенка! У меня ничего не осталось! Меня не осталось! Ни документов, ни денег, ни жилья. Я же реально думала, что схожу с ума! Он заставлял меня верить в это. В то, что у меня никогда не было моей девочки! Я реально умирала каждую ночь без нее, Демид! Даниил превратил мою жизнь в ад…

– Иди ко мне, – сковываю ее в своих объятиях. – Ты нашла дочку, – шепчу рыдающей женщине в волосы.

Она плачет, уткнувшись носом мне в рубашку. Скольжу ладонью по ее спине вверх-вниз, стараясь дать молчаливую поддержку и ощущение защиты.

– Убью его… – повторяет Ася. – Ненавижу!!!

Ей больно. Она глотает ртом воздух, сжимает до скрипа зубы, поскуливает, рычит и плачет, как раненая львица. Ногтями впивается мне в спину, царапая ее до крови. Чувствую, как по спине стекает пара теплых капель.

Никогда не видел таких женщин… Никогда не видел такой боли… Никогда не видел, как ломаются люди.

Для нее одной это слишком много. Она слишком долго варилась в своем аду одна.

– Ась, – осторожно отрываю от себя этот комок. Беру в ладони ее мокрое от слез лицо – Прости, если сейчас тебе не понравится, – и прижимаюсь к ее губам своими, моментально погружаясь во вкус этой невероятной и такой моей женщины.