Танцы на стеклах

Одуряющий, терпкий, сладковатый от вина и соленый от ее истерики. Я не знаю, как еще ее успокоить, просто целую, лаская припухшие губы языком, осторожно покусывая их.

Давай… отвечай мне! Отдай хотя бы немного того, что сейчас давит на тебя. Я помогу. Ты потом сама решишь, нужен я тебе или нет. Мы договоримся, как будем воспитывать нашу дочь. Это все будет потом. А сейчас просто ответь мне. Нам обоим это необходимо.

– Отвечай… – шепчу ей в рот.

Ася, все еще всхлипывая, растерянно приоткрывает его.

– Умница, – кусаю ее за нижнюю губку и делаю наш дикий, яркий, успокоительный поцелуй глубже.

Не спала… Всю ночь сидела возле детской кровати и смотрела, как сопит Тася. Поправляла ей одеяло, держала за ручку, невесомо поглаживала по спинке. Мне все еще не верится, что она настоящая, я нашла ее.

Демид заходил два раза. Беспокоился, предлагал принести хотя бы матрас и бросить на пол, чтобы можно было лечь. Отказалась. Все равно бы не уснула.

– Ась, – он тихо заходит в комнату, боясь разбудить мышонка.

Ее отец.

Это в голове не укладывается пока. Я все еще в раздрае. Настоящая потеряшка.

– Пойдем, кофе выпьем, пока она спит. Заодно расскажу о планах на сегодня, – протягивает мне руку.

Поцеловав дочку в лоб, принимаю помощь Соколова, поднимаюсь, разминаю одеревеневшую спину. Кофе покрепче сейчас точно не помешает.

– Я созвонился со своим юристом, – рассказывает он по дороге на кухню. – Сегодня встретимся с ним, ответишь на некоторые вопросы, и он по своим каналам восстановит тебе документы.

Говорит, это вопрос нескольких дней. У меня к тебе тоже вопросы, но не все сразу. Будем действовать по порядку и желательно без глупостей, – красноречиво намекая на мои слова об убийстве мужа.

Сажусь за стол. Наблюдаю, как сильный мужчина уютно возится с кофеваркой. Без строгого дорогого костюма Демид абсолютно домашний. Он звенит чашками, набрасывает в тарелку быстрые бутерброды.

– Твоя жена не поймет, обнаружив меня здесь, – забираю у него кружки, помогаю расставить на столе наш нехитрый завтрак.

Его сильные руки тут же напрягаются. На них проступает паутина темных вен. Завораживающе…

– Она в отпуске. Вернется и я подам на развод, – честно отвечает Соколов.

Не лезу с вопросами. Не мое дело, что и как у них не сложилось. Очевидно, что говорить об этом ему неприятно.

Кидаю в свою кружку пару кубиков сахара, медленно размешиваю.

– У нас давно все развалилось, Ась, – он все же делится. – На всякий случай, дело не в Тасе, и не в тебе, – улыбается.