Удивительно, как только с таким довеском не кувыркнулась вперёд носом на радостях.
— Прости, но мне пора, — отвечаю тихо и пробую отлепить её.
Ощущаю, что от усталости девку уже шатает. Интересно, получится ли у меня сегодня сорвать их турнир? Ведь без её присутствия ничего не будет. Я ведь прав? Кое — как мне удаётся избавиться от объятий. Но она снова лезет. К утру она сполна восхитилась моим котиком на майке: постоянно трогает его, а точнее мой торс через него.
— Если отпустишь, я поцелую тебя, — пробую по — другому.
И понимаю, что мой голос могут услышать подступающие снизу стражники. А судя по суете, они уже вот — вот ворвутся. Да даже потому, что задние более смелые вытолкнут их через знак, как пить дать! К тому же, в виду того, что лестничные пролёты, как и лестница, деревянные, долго мои контуры из чёрных частиц не проживут. На стене, где камень в мелких выбоинах, кстати, тоже.
— Хочу, чтобы поцеловал в губы, — заявляет и закрывает глаза, делая губёшки «пю».
Чмокаю в липкие уста.
Улыбается счастливо. И снова жмётся. Ну ё — маё!
— Если сейчас не уйду, то не смогу вернуться, — выдаю, и это уже крайняя мера.
Отшатывается, хмурая.
— Обещай, что вернёшься, Аз, — требует с раздутыми ноздрями.
— Да, если ты не скажешь обо мне никому, — говорю строго.
— Никому — никому!! — Взвизгивает дурочка, подпрыгивая и будоража моё воображение.
Киваю одобрительно, выдыхая с тоской.
Шлю ей воздушный поцелуй, разбегаюсь и прыгаю через перила, за спиной раздаётся её крик отчаяния, который прерывается вдруг.
Потому что в кровь мою вшибает адреналин от ощущения падения. Мир почти замирает, замедляясь до состояния тишины. Зависаю в процессе падения на этаж ниже. Хм, быстро же сработало! Даже в горизонтальном положении легко представляю вокруг своих ног контур из голубых частиц. А затем место, куда хочу переместиться. За три удара сердца я вновь возвращаюсь в мир звуков и нормального течения времени, оказываясь в саду у особняка бабули Аделин.
Эффектный уход не должен оставить ей никаких сомнений.
Надеюсь, выглядело, будто я просто взял, да улетел. Как в сказке.
Сходу переместил себе оставленные фонари и магнитофон, который играл до тех пор ночью, пока кассета не кончилась. Все остальные игрушки, оставленные графине, забирать не стал. Пусть играется. Там нет ничего, что могло бы навести на мысль того же вчерашнего деда, что её кто — то дурит.
Ранним утром в особняке только слуги шевелятся, а господа сладко спят.
