В теле пацана. Книга 3. Путешествие в Градир

— Я помню эту комнату, — брякаю участливо, игнорируя капризы.

А сам на стол письменный смотрю, где свитки, несколько печатей графских с лакированными деревянными ручками. Там, похоже, и бланки приказов имеются. Думаю, пропуск делегации у меня уже в кармане.

Но приоритеты меняются. Возвращаюсь к своей ненаглядной.

Ждёт, вся на иголках. Похоже, я переборщил с обаянием.

— Так будет удобнее, — кладу на пол подушку у развёрнутого ватмана. — Подожди, испачкалась.

Юбку отряхиваю, по упругой попке чуть попадая. Графиня смотрит с таким доверием, что мне хочется поддаться разврату.

— Подожди, ещё майку поправим, — брякаю, горя желанием потискать хоть немного.

Девка уже взрослая, но такая тупая! Вообще не вякает, когда я на сиськах ткань поправляю, трогая сбоку тяжёлые буфера нагло, пусть и через ткань. Рисунок лисы сдвинул чуть вправо, затем назад.

— Во, теперь ровно, — говорю пересохшими губами.

Тканью соски потеребил, они тут же выперли. Как же хочу помацать эти сиськи! АААА!! Едва удержался. Тупая не тупая.

Усаживается уже задумчивая. Упс, кажется, переборщил.

Присаживаюсь на другую подушку, любуясь бёдрами.

— Ты грустная, — заключаю. — Почему?

Попутно беру кисть и малюю голубым со своего края.

— Вспомнила про папеньку, — отвечает и вздыхает тяжело.

— Мне жаль, — говорю участливо.

— Что не убили его раньше, — выдаёт жёстко и начинает малевать красным цветочек, похожий на розочку.

— Ну да, — соглашаюсь легко. — Гад такой.

— И это ты видел? — Ахает, глаза на меня поднимая.

— Нет, я не всегда ж наблюдаю, только когда дел нет, — брякаю и срочно бровки «пёсьи» строю. — Расскажи, так легче станет. Мы же друзья.

Вздох с содроганием. Вот блин, да что такое? Подскакиваю, обнимая за плечики.

— Когда матушка умерла, он стал меня трогать, как её, — прошептала после недолгой паузы.

Во дела. Обнимаю ещё крепче.

— Но всё позади, меня спасли добрые суккубы. Отнеслись, как к дочери, научили быть женщиной и управлять такими, как мой отец.

Горло непроизвольно сглатывает слюну. Вот оно что…

— Бедная моя Жози, — шепчу ей на ушко.

— Самая богатая и самая влиятельная, — шепчет в ответ хищно. — Жалеть меня можешь только ты, Аз. Другие поклоняются.

Твою дивизию. Походу, у графини раздвоение личности. Совершенно другого человека слышу.

— А я тебе нравлюсь, как женщина, Аз? — Спрашивает вдруг приподнято и ко мне на коленки перебирается!

Да ещё так нагло.