Вернувшись в комнату, я застал Машку у окна — она приоткрыла занавеску и с любопытством разглядывала пробуждающийся город.
— Гляди, Егорушка, — показала она на улицу, — никак, торговые ряды уже открываются? Народ-то как спешит!
— Успеем всё посмотреть, — успокоил я её, обнимая. — Сначала позавтракаем, потом мужиков наших проверим — не разморило ли их с похмелья. А там и на ярмарку двинем.
— А пряники каждый день продают? — Машка повернулась ко мне, и глаза её загорелись предвкушением. — Захар сказывал, тульские пряники — самые лучшие.
— Правда, — кивнул я. — И пряники, и самовары, и оружие всякое. Недаром Тулу оружейной столицей величают.
Не прошло и четверти часа, как в дверь нашей комнатки постучали, и давешний вихрастый паренёк внёс деревянный поднос, от которого шёл такой аппетитный дух, что у меня невольно потекли слюнки. На подносе исходили паром глиняные миски с кашей, блюдо с ломтями свежего хлеба, горшочек с мёдом и две кружки горячего чая.
— Вот, принёс, как велели, барин, — доложил служка, ставя поднос на стол.
— Каша гречневая с маслом, хлеб свежий, только из печи, мёд липовый, чай с травами.
Я кивнул и протянул ему медяк. Парнишка ловко подхватил монетку, поклонился и выскочил за дверь. Машка тем временем подошла к столу и замерла в восхищении, разглядывая нехитрое, но аппетитное угощение.
— Ну что, — подмигнул я ей, — не лучше ли это вяленого мяса с сухарями?
— Куда там, — улыбнулась она. — В городе-то всё по-другому.
Тут и еда господская.
Мы сели завтракать, и я с удовольствием наблюдал, как Машка уплетает кашу и нахваливает хлеб с мёдом. Она так старательно облизывала ложку, что я невольно улыбался, глядя на неё."
"За едой мы обсуждали планы на день. Машка, конечно, больше всего рвалась на ярмарку — посмотреть товары, особенно ткани и украшения. Я же напомнил, что главное дело у нас — продать доски да проверить, как продвигается работа у кузнеца.
— Сначала на ярмарку поедем, — решил я.
— Там и доски продадим, и товары поглядим. А потом уж к кузнецу заглянем.
— А мужики-то наши как? — спохватилась Машка. — Захар вчера говорил, что пиво здесь забористое. Не разморило ли их?
— Сейчас проверим, — усмехнулся я. — Пойдём вниз, глянем на наших молодцов.
Спустившись в общую залу постоялого двора, мы обнаружили там Захара, Фому, Пахома, Митяя и Никифора. Вид у всех был, мягко говоря, помятый, кроме Митяя.
