— Шарманка, — пояснил я важно, словно каждый день слышал такую музыку. — Инструмент такой заморский.
Когда мы выехали на главную площадь, где располагалась ярмарка, даже я не смог сдержать возгласа изумления. Такого скопления народа, товаров, звуков и красок я ещё не видывал даже на Садоводе. Площадь, казалось, вмещала весь город и окрестные деревни разом.
Палатки и лавки выстроились рядами, образуя настоящий лабиринт, в котором легко можно было заблудиться. Между ними сновали покупатели, зеваки, разносчики, зазывалы — пёстрая, шумная, бурлящая толпа.
— Держись за меня крепче, — сказал я Машке, помогая ей спуститься с телеги. — А то потеряешься в этой толчее, потом не сыщешь.
Она кивнула и вцепилась в мою руку так крепко, словно боялась, что её унесёт волной этого человеческого моря. Впрочем, в глазах её не было страха, а восторг и любопытство.
— Фома, — окликнул я купца, — куда нам с досками податься? Где тут строительный ряд?
— Идёмте, Егор Андреич, — махнул рукой Фома.
— Я покажу. Там самое бойкое место для такого товара.
И мы двинулись сквозь толпу, ведя телеги за собой. Продвигаться было непросто — приходилось то и дело останавливаться, пропуская встречных, объезжать особо плотные скопления народа, отвечать на приветствия знакомых Фомы.
А вокруг кипела ярмарочная жизнь. Крики разносчиков сливались в единый гул:
— Пряники тульские! Медовые, печатные!
— Платки шёлковые, расписные!
— Самовары! Лучшие самовары в Туле!
— Горячие пирожки! С капустой, с луком, с яйцом!
Запахи обволакивали со всех сторон: сладкий аромат пряников и мёда, терпкий дух дёгтя и кожи, острый запах дыма от жаровен, на которых готовились всевозможные яства, пряный дух специй и трав.
"
"А музыка! Откуда-то доносились звуки гармони, где-то бренчала балалайка, а в стороне плакала скрипка, выводя заунывную мелодию. И повсюду — песни, смех, выкрики торговцев, звон монет, скрип телег, ржание лошадей.
Машка не знала, куда смотреть — столько вокруг было всего яркого, необычного, диковинного.
То и дело она дёргала меня за рукав:
— Егорушка, гляди, какие ленты! А вон платки какие цветастые! А пряники-то, пряники! Так и горят золотом!
Я улыбался её восторгу, хотя и сам был поражён размахом ярмарки. Но старался держаться с достоинством, как и подобает барину, не выказывая излишнего удивления.
— Всё успеем посмотреть, — обещал я Машке. — Сначала дело сделаем, а потом уж и погуляем вволю.
