Тут, словно почувствовав, что о ней говорят, из дома выглянула Машка:
— Егорушка! Мясо уже тушится, скоро рагу готово будет!
— Иду! — отозвался я, и повернулся к Митяю: — Ты иди, помоги с разгрузкой. А потом приходите ужинать, расскажешь всё подробно. И Михаила приводи, познакомимся поближе.
Митяй кивнул и побежал обратно к телеге, а я направился в дом. Запах тушёного мяса с пряностями наполнял комнату, заставляя желудок напоминать о себе урчанием.
Машка стояла у печи, помешивая большой чугунок. Волосы её выбились из-под платка и прилипли ко влажному от пара лбу.
Заметив мой взгляд, она улыбнулась:
— Ты говорил, картошки добавить, но я ещё грибов сушёных положила. Ничего?
— Молодец, — одобрил я. — Будет ещё вкуснее.
Я подошёл к столу, на котором лежал тот самый загадочный свёрток в промасленной ткани. Развернув его, я увидел небольшую, шкатулку. Хорошая работа, медь блестела, виднелся красивый узор. Раскрыл её, смотрю, а там разные гребенцы, бусы, ленточки шелковые, отдельно были нитки с иголками разными.
— Это что? — с любопытством спросила Машка, заглядывая через плечо.
— Да вот, гостинец тебе, — ответил я, показывая шкатулку.
— Ухты какая красота, — воскликнула она, вытирая руки о передник.
Машка взяла в руки шкатулку и охнула:
— Ой! Спасибо тебе, Егорушка, балуешь ты меня!
Я обнял её в ответ, чувствуя, как сердце наполняется теплом. И всё остальное казалось не таким уж важным. Важно было то, что здесь, в этой далёкой деревне, среди простых людей, я нашёл то, что, возможно, и искал всю жизнь — покой и смысл.
Рагу в чугунке аппетитно булькало, распространяя умопомрачительный аромат. За окном гомонили люди, разгружая телегу с товарами из города. Где-то вдалеке мычали коровы. Обычная жизнь обычной деревни. Но для меня эта жизнь с каждым днём становилась всё более своей, всё более настоящей.
Вечером уже можно сказать традиционно собрались у меня во дворе под яблоней ужинать очередную диковинку. Запах был такой, что в этот раз никого заманивать даже не пришлось — все чуть ли не одновременно набросились на рагу.
Машка, зарумянившаяся от жара печи и похвал, расставляла глиняные миски.
— Батюшки-светы, что ж это за чудо такое? — первой не выдержала Настасья, втягивая ноздрями аромат. — Родимая, да я такого духмяного яства отродясь не нюхивала!
— Рагу называется, — с гордостью ответила Машка, расправляя передник. — Егор Андреич придумал.
Я сидел во главе стола, с улыбкой наблюдая за их реакцией.
