Рассчитаться за долги человека, который якобы ваш отец, за человека, в которого вы… — он сделал паузу, подбирая формулировку, — вселились или переместились? Как правильно сказать, мы даже не знаем.
Я молчал, понимая, что любое слово может быть использовано против меня. Но молчание тоже было красноречивым.
— Вопрос в другом, — продолжил он, делая шаг ближе. — Как вы будете вести себя дальше? Какие у вас цели? Чего вы хотите достичь, имея знание будущего?
Его глаза сверлили меня, словно пытаясь заглянуть в самую душу.
— Знания, до которых нам ещё идти десятилетия и века, — добавил он с особым нажимом. — Но даже не это самое главное. Важно то, как ваши знания могут переломить ход истории или, что важнее, повлиять на текущие события.
Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Отпираться было бесполезно — они и так всё знали. Но что им ответить?
— Я, по правде говоря, просто хочу жить, — сказал я наконец, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А то, что я наладил какие-то производства… это не сильно выделяется в контексте истории, по крайней мере той, которую я учил в школе.
Щуплый мужик кивнул, словно ожидая именно такого ответа.
— Может, на десяток лет вперёд ускорю какие-то процессы, или на полстолетия, — продолжил я, — но по большому счёту глобально ничего не меняю.
— Я с вами согласен, — неожиданно произнёс собеседник. — И доски пилят в Петербурге, и фарфор умеют делать. Просто здесь, в глубинке, это в глаза бросается.
Он прошёлся туда-сюда, задумчиво поглаживая бороду, потом остановился и посмотрел на меня:
— Именно об этом я вам и говорю.
Но есть вещи и поважнее. Вот вам ничего не кажется необычным? — Спросил он, пристально глядя на меня.
— Ну, как минимум то, что сейчас 1807 год.
— И что это меняет? — усмехнулся он, а я уже начинал догадываться, к чему он клонит.
— А меняет то, — я сделал слегка паузу, — что в школе я учил, что Екатерина Великая давно уже должна была умереть.
— Да, — продолжил он, — мы предполагали, что это повлечёт изменение истории. Её врач, доктор, который за ней ухаживает уже почти два десятка лет, он тоже из будущего.
Тоже попаданец, как он сказал. Называет себя эндокринологом.
— Ну да, — кивнул я, — Екатерина Великая в истории умерла именно по причинам, которые как раз его профиль.
— Вот видите, как всё может поменяться? — закончил он, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Я тяжело опустился на поваленное дерево. В голове крутились обрывки исторических знаний, пытаясь перестроиться под новую реальность.
