— Теперь понимаете, почему мы так внимательно следим за такими, как вы? — мягко произнёс собеседник, присаживаясь рядом на соседний пень. — Один врач-эндокринолог изменил судьбу империи. А что может натворить инженер с техническими знаниями будущего?
Я поднял голову, встретившись с ним взглядом. В его глазах не было злобы или угрозы — только серьёзная озабоченность и… понимание?
— Так кто вы такие? — спросил я наконец. — И сколько нас… таких?
Он улыбнулся — первый раз за всё время нашего знакомства улыбка выглядела искренней.
— Об этом мы ещё поговорим, Егор Андреевич. А пока… пока мне важно знать ваши планы. Потому что от них может зависеть очень многое.
Он слегка задумался, словно перебирая в памяти давние события, а потом, отведя взгляд в сторону и не глядя на меня, начал свой неспешный монолог. Голос его звучал ровно, но в интонациях угадывалась какая-то особая тяжесть, будто каждое слово давалось ему с трудом.
— Был у Петра советчик один, — начал он, медленно поворачивая в руках старинную медную монету.
— Странный человек, умный не по-нашему. Появился как-то внезапно, в самый разгар петровских преобразований. Никто толком не знал, откуда он взялся — то ли из Немецкой слободы, то ли из каких далеких краев пришел. Говорил на многих языках, разбирался в науках, каких у нас и не слыхивали. Математика у него в голове была как у дьявола, а в механике разумел так, что местные мастера только диву давались.
Он замолчал на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то, потом продолжил:"
"— Это он подсказал царю многое по печатному делу — как шрифты лить, как краски готовить, чтобы буквы четкие получались.
В пушечном литье тоже руку приложил: научил сплавы особые делать, от которых пушки не трескались даже в лютый мороз. А уж в корабельном строении и вовсе мастером оказался — чертежи рисовал такие, что корабелы ахали. Суда по его проектам строили быстрее и крепче голландских.
Царь его в советники взял, в почете держал.
Палаты ему отвел, жалованье щедрое назначил, к столу приглашал. Петр тогда всех умных людей к себе тянул, неважно какого они роду-племени. А этот советчик словно знал наперед, что и как делать надо. Предвидел, какие трудности возникнут, какие решения принести пользу могут.
Но самое интересное началось потом. Когда первая газета «Ведомости» пошла в народ, этот советчик и за перо взялся. Не сам, конечно, — через доверенных людей действовал.
