Мужики ушли чуть раньше, видя, что я успокаиваю жену и со мной всё в порядке.
— Идите, идите, — махнул я им рукой. — Всё хорошо. Потом поговорим.
Они нехотя разошлись по своим делам, но я видел, как они то и дело поглядывают в нашу сторону, готовые в любой момент подойти, чтоб выведать подробности загадочной встречи.
Зайдя к себе во двор, я, дабы избежать немедленных расспросов от Захара да Фомы, громко и нарочито весело спросил Анфису:
— А обед у нас сегодня будет? Что-то проголодался после прогулки!
Анфиса, аж руками взмахнула от неожиданности:
— Егор Андреевич! Да конечно же будет! А где накрывать прикажете? В горнице?
— Да вот под яблоней и накрывай, — ответил я.
— А то душно как-то в доме. На воздухе лучше.
Анфиса, привычная к нашим причудам, только кивнула и засуетилась. Не прошло и пяти минут, как стол под яблоней был застелен, расставлены тарелки, разложены ложки. Анфиса принесла горшок с щами, миску жареной картошки, хлеб, солёные огурцы и кувшин с квасом. Всё как полагается — обычный крестьянский обед, но сытный и вкусный.
Я специально не торопился садиться за стол, делая вид, что наслаждаюсь прекрасным теплым днём. На самом деле я видел, как метрах в десяти за забором переминаются с ноги на ногу Захар, Фома, да Петька со Степаном. Они старались делать вид, что случайно оказались поблизости — то в землю палкой тыкали, то между собой о чём-то шушукались. Но взгляды их то и дело обращались к нашему столу, и было ясно как божий день, что они сгорают от любопытства.
Я не выдержал этого немого морального прессинга и, вздохнув, махнул им рукой:
— Заходите, чего уж там. Места всем хватит.
Им два раза говорить не нужно было. Захар первым протиснулся в калитку, за ним Фома, потом Петька и Степан. Чуть ли не бегом оказались они рядом со столом, стараясь выглядеть непринуждённо, но глаза у всех горели нетерпеливым ожиданием.
— Ну что, отобедаем, — сказал я, присаживаясь на скамейку.
Машка села рядом со мной, всё ещё бледная, но уже взявшая себя в руки.
Мужики расселись по другую сторону стола, стараясь не смотреть на нас слишком пристально.
Они ничего не стали спрашивать сразу — видели, что время ещё не настало. И мы принялись кушать. Анфиса, заметив прибавившихся едоков, быстро принесла ещё тарелок и ложек, подлила щей, добавила хлеба. Ели мы молча, только изредка переглядывались. Щи были отменные, с мясом и кислой капустой, картошка рассыпчатая, хлеб свежий. После всех утренних волнений еда пришлась кстати.
