Снег лежал ровным, нетронутым покрывалом, искрился под солнцем, словно кто-то рассыпал по нему мелкие алмазы. Хрустел под ногами, выдавая каждый шаг чистым, звонким звуком.
— А пойдём, — согласился я, кивнув Петьке. — Снег выпал, ещё немного и можно будет опробовать.
Мы направились к ангару. Петька шёл впереди, проминая в снегу тропинку, иногда оглядываясь на меня, словно боялся, что я передумаю. Я же шёл размеренно, вдыхая полной грудью морозный воздух, ощущая, как он прочищает лёгкие.
Когда мы подошли к ангару, до нас донеслись приглушённые голоса.
Петька потянул тяжёлую дверь, которая отозвалась протяжным скрипом, и мы вошли внутрь. В ангаре было теплее, чем на улице, но всё равно изо рта вырывались клубы пара.
Там уже Захар был с мужиками своими, что-то обсуждали. Увидев меня, они выпрямились, и все хором поздоровались:
— Здравия желаем, Егор Андреич! С приездом!
Их голоса эхом отразились от высоких стен ангара. Захар поклонился, я же протянул ему руку.
— Как служба? — спросил я, окидывая взглядом всю компанию.
Иван с Пахомом слегка замялись, переглянулись. Иван потупил взгляд, а Пахом кашлянул в кулак.
Я тут же понял, в чём дело, и сказал с усмешкой:
— Да про то, как барина чуть на мушкет не взяли, то знаю, — и, видя их растерянные лица, добавил: — А в целом?
Захар рассмеялся, громко и раскатисто, и его смех, как лавина, подхватил остальных. Иван виновато опустил глаза, но видно было, что тоже смешно ему. История вышла надо признать, занятная.
— Ой, ладно вам, будет, — махнул я рукой, вытирая выступившие от смеха слёзы.
— Молодцы, что бдительны.
— А вдруг действительно не вы бы были? — вставил Пахом, оправдываясь. — Ночь тёмная, луны нет, а тут крадётся кто-то из-за леса…
— Вот и я о том же! — оживился Иван, обрадованный поддержкой. — Мы как Захар велел всё делали, Егор Андреич!
Я кивнул, довольный их рассуждением. Лучше перестраховаться, чем потом кусать локти.
Петька тем временем уже несколько раз обошёл сани, стоявшие в центре ангара.
Он то и дело бросал на меня нетерпеливые взгляды, явно желая показать своё творение. Видя, что я закончил разговор с мужиками, он решительно подошёл к саням, указывая на них рукой.
— Вот! — гордо произнёс он, отступая на шаг и давая мне полюбоваться.
И было чем! Передо мной стояло настоящее чудо. А что — как карета, только на лыжах. Но какая карета! Корпус отполирован до блеска, так что дерево, казалось, светилось изнутри тёплым, медовым светом.
