В комнате повисла тишина.
— Знаешь, Ричард, — начал я медленно, взвешивая каждое слово, — то, что я тебе сейчас скажу, очень важно.
Мой голос звучал негромко, но каждое слово, казалось, заполняло всё пространство комнаты. Я смотрел прямо ему в глаза, не отводя взгляда ни на секунду.
— И прошу тебя выслушать, обдумать, понять и сделать единственный правильный выбор.
Ричард стоял передо мной, замерев, как статуя. Его руки, всё ещё сжимающие серебряную иглу, опустились, а лицо приобрело серьёзное выражение человека, готовящегося услышать нечто жизненно важное.
— Я слушаю вас, Егор Андреевич, — произнёс он тихо, и в его голосе появились нотки настороженности."
"— Во-первых, Ричард, тебе никто не даст вывести эти знания из России — сказал я, глядя прямо в глаза англичанину. — Я даже думаю, что без меня или моих людей ты даже далеко от Уваровки не уедешь.
Ричард было вскинулся, его лицо покраснело от возмущения, а руки сжались в кулаки так, что побелели костяшки.
В его глазах мелькнула смесь гнева и страха — реакция человека, который внезапно осознал, что он не так свободен, как думал всё это время.
Но я поднял руку, не давая ему сказать. Этот жест — спокойный, но решительный — остановил поток слов, готовых сорваться с его губ.
— Ты не в плену, — продолжил я, смягчив тон. — Просто ты иностранец, а времена сейчас предвоенные.
Я сделал паузу, давая ему возможность осознать сказанное.
— У вас там вообще война идёт, поэтому за тобой наблюдают.
И прекрасно знают, какие знания ты получил здесь, в России.
— Во-вторых, — продолжил я, подавшись вперёд и понизив голос до почти шёпота, — в своей стране ты числишься перебежчиком, тебя считают предателем. Поверь мне, информация достоверная.
Глаза Ричарда расширились. Эта новость явно стала для него ударом. Его пальцы, только что сжатые в кулаки, теперь бессильно разжались и легли на колени. Тень пробежала по его лицу, словно облако, закрывшее солнце.
— И даже, я предполагаю, даже если ты доберёшься до своей страны целым и невредимым и захочешь что-то рассказать о медицине или о каких-то технологиях, то тебя сначала укоротят на голову, а только потом изъявят желание слушать.
Последние слова я произнёс с горькой усмешкой.
Ричард замер. Он настолько погрузился в свои мысли, что даже не шевелился, и показалось, что даже дышать перестал.
