Если их много сделать, цена упадёт.
Семён кивнул с пониманием:
— Правда. Лучше мало, но дорого, чем много, но дёшево.
— А ещё, — добавил я, — такую работу афишировать не стоит. Это секрет должен быть. Мало кто должен знать, что мы умеем такое делать.
— А почему? — удивился Петька.
— Потому что если все узнают, нас заставят только ножи и делать. А у нас дел и без того много.
— Понятно, — согласился Петька. — Значит, никому ни слова.
— Вот именно. Это наш секрет, — подтвердил я. — А сейчас давайте эти ножи как следует отполируем.
Чтобы узор ещё ярче проявился.
Мы провели в кузнице ещё пару часов, доводя клинки до совершенства. Петька показал класс в полировке — под его руками металл засиял зеркальным блеском, а дамасский узор стал ещё более выразительным.
Когда работа была закончена, я взял один из ножей и внимательно осмотрел его на свет. Узор переливался, как живой, создавая впечатление текущей воды или языков пламени.
— Красота, — тихо сказал Семён, и все согласно закивали.
Красота действительно была неземная.
И главное — теперь мы знали, как её создавать.
Глава 22
Мужики еще долго любовались готовыми клинками, передавая их из рук в руки и рассматривая узоры на свету. Каждый норовил подержать, покрутить, полюбоваться переливами дамасской стали.
— А теперь что, Егор Андреевич, — спросил Петька, бережно откладывая один из ножей, — рукояти делать будем?
— Конечно, — кивнул я. — Без хорошей рукояти даже самый лучший клинок — это просто кусок железа.
Семён задумчиво почесал бороду:
— А из чего рукояти делать? Из дерева?"
"— Из дерева, — согласился я, — но не простые.
Сейчас покажу.
Илья заинтересованно подался вперед:
— А какое дерево лучше? Дуб? Березу?
— И березу можно, и ольху, — ответил я, направляясь к куче заготовок, лежавших в углу кузницы. — Но делать будем не просто деревянные, а составные.
Мужики переглянулись с любопытством. Петька даже привстал, чтобы лучше видеть, что я буду делать.
Я выбрал кусок березы и кусок ольхи — оба примерно одинакового размера, достаточных для рукояти ножа.
— Смотрите, — сказал я, беря в руки небольшой топорик. — Вот так будем делать.
Начал нарезать тонкие пластинки, толщиной примерно в полпальца. Дерево поддавалось легко, стружка отлетала ровными завитками.
— А зачем так тонко? — не понял Семён.
— Увидишь, — ответил я, продолжая работу.
Когда у меня накопилась небольшая стопка деревянных пластинок, я отложил топорик и подошел к углу, где хранились разные материалы.
