Металл приобрёл особую плотность, а на срезе уже можно было различить тонкие слои разного цвета.
На следующий день Петька показал мне готовую пластину — ровную, плотную, с едва заметными переливами на поверхности.
— Хорошо, — одобрил я. — Теперь раздели её на три части и сделай три заготовки для ножей.
— Для ножей? — удивился Петька. — Да из этого железа топор можно сделать!
— Не топор, а ножи, — настоял я. — Только особенные. Увидишь сам.
Пока Петька занимался заготовками, я позвал Илью с Семёном и попросил их помочь мне собрать примитивную батарею — такую же, как делал в Туле.
Солевой раствор на этот раз я приготовил более концентрированный.
— Что делать будем, Егор Андреевич? — спросил Илья, наблюдая за тем, как я подключал медные пластины.
— Увидите, — ответил я, проверяя силу тока простейшим способом — прикоснувшись языком к контактам. Язык слегка защипало — значит все собрали как надо — ток был.
Когда Петька закончил с ножами — выковал три клинка классической формы, — я взял первый из них.
— А теперь, ребята, увидите настоящее чудо, — сказал я, опуская клинок в солевой раствор.
Подключив к ножу положительный полюс батареи, а в раствор опустив кусок железа в качестве отрицательного электрода, я включил ток. Раствор тут же начал бурлить, а от клинка пошли мелкие пузырьки.
— Что происходит? — ошарашенно спросил Семён, наблюдая за процессом широко раскрытыми глазами.
— Подождите, — сказал я, внимательно следя за временем. — Нужно не переборщить."
"Через несколько минут я выключил ток и вынул нож из раствора.
На его поверхности проступил удивительный узор — волнистые линии, завитки, переплетения, словно морозные узоры на стекле.
— Батюшки светы! — воскликнул Петька, хватая нож. — Да что же это такое⁈
Рисунок был действительно впечатляющим — тёмные и светлые полосы создавали неповторимый узор, который, казалось, живёт своей жизнью, переливаясь при изменении угла зрения.
— Это, братцы, дамасская сталь, — объяснил я с гордостью. — Такие ножи в старину только мастера высшего разряда делать умели.
Илья с благоговением провёл пальцем по узору:
— А он же как живой! Смотрите, как переливается!
Я взял второй нож и повторил процедуру. Узор получился другой — кольца и спирали, словно годовые кольца дерева. Третий клинок дал ещё один рисунок — прямые полосы с мелкими завитками.
— Егор Андреевич, — сказал Петька дрожащим голосом, разглядывая все три ножа, — да такие клинки — царю дарить можно!
— Можно, — согласился я, наслаждаясь эффектом.
