Анфиса принесла тёплое молоко с мёдом, и Машенька с удовольствием его выпила. После такого сытного обеда её стало клонить в сон, и я уложил её отдохнуть.
— Поспи, солнышко, — сказал я, укрывая её одеялом. — А я пока дела поделаю.
— Не уходи далеко, — попросила она, уже закрывая глаза.
— Никуда не уйду, — заверил я её. — Буду рядом.
Когда Машенька заснула, я вышел во двор. Степан как раз убирал остатки углей, а Петька рассматривал использованные шампуры.
— Что, понравился способ готовки? — спросил я его.
— Очень понравился, Егор Андреевич, — кивнул он. — А может ещё таких прутьев наделать? Для запаса?
— Можно, — разрешил я.
— А когда ещё готовить будем? — спросил Степан, заинтересованно поглядывая на шампуры.
— Скоро, — пообещал я. — Как жена ещё мяса захочет, сразу и приготовлю.
Позже, когда я сидел в светёлке с Машенькой, которая перебирала детские вещички, на улице послышался стук колёс и ржание лошадей. Голоса мужиков, окрики, звяканье упряжи — всё это говорило о том, что приехал кто-то с обозом.
— Кто это там? — спросила Машенька, поднимая голову от шитья.
— Сейчас посмотрю, — ответил я, поднимаясь с лавки.
Выйдя на крыльцо, я увидел знакомую телегу, гружённую до верха. Возле неё суетились Фома, Никифор и Прохор, а Степан уже подбегал помочь с разгрузкой.
— Фома! — позвал я, спускаясь с крыльца. — Наконец-то добрались! Как дорога? Как съездили?
Фома обернулся ко мне, снял шапку и поклонился:
— Да, слава Богу, Егор Андреевич, — ответил он, улыбаясь.
— Доехали хорошо, хоть и морозец прихватывал. Дорога крепкая, санный путь отличный.
Я подошёл ближе и с удивлением оглядел гружённую телегу. Обычно Фома привозил что-то конкретное — либо материалы для производства, либо инструменты. А тут телега была набита под завязку самыми разными тюками и мешками.
— Фома, — сказал я, почесав затылок, — да что ж ты столько привёз? Половину города скупил?
Фома рассмеялся:
— Почти половину, Егор Андреевич! Но всё нужное, всё по списку от Степана, да ещё кое-что по своему разумению добавил.
Степан тем временем уже принялся разгружать воз, и я увидел, что там действительно была целая куча всякого добра. Мешки с мукой — и не один, а штуки четыре. Зерно в холщовых кулях. Большая свиная туша, завёрнутая в рогожу. Несколько бочонков — видимо, пиво. Маленький, но тяжёлый бочонок — по всей видимости, мёд. Кувшины с уксусом, мешочки с сахаром и солью.
— Степан! — крикнул я ему.
