Слуги кивнули в ответ, потом повернулись ко мне и тихо сказали:
— Сделаем, боярин.
— Пошли, — сказал я Ивану Дмитриевичу.
Тот же, не спрашивая куда, последовал за мной из светлицы.
В коридоре было прохладно и темно по сравнению с жарко натопленной комнатой больного. Я остановился у окна, выходящего во внутренний двор, и глубоко вдохнул свежий воздух. Нервное напряжение, которое я старательно скрывал при градоначальнике и слугах, наконец дало о себе знать — руки слегка подрагивали.
Пока мы шли ещё по поместью, я уже начал его инструктировать.
Как бы отчасти размышляя вслух.
— В общем, Иван Дмитриевич, уголь активированный мы сейчас сделать не успеем, это время, — сейчас ему дадут обожжённый хлеб, а потом кого-то пошли к кузнецу. Пусть возьмёт берёзовый уголь, только обязательно, пусть уточнит, чтобы тот был пережжённый в яме закрытый, это важно, уголь должен быть обожжённый, без доступа кислорода. Вот такой вот нужен.
Я показал ему кулак.
— Чтобы размером был с половину кулака. Его точно так же, как обгорелый хлеб нужно будет раскрошить и через полчаса также скормить мэру.
— Кому? — переспросил он с недоумением.
— Я отмахнулся. — Градоначальнику.
Тот кивнул, махнул рукой, и к нам тут же подбежал какой-то мужик. Я даже не понял, откуда он взялся. Быстро и кратко пересказав ему, то, что я только что говорил, мужик кивнул и убежал.
«Вот как, оказывается, за нами тут сотни глаз наблюдают», — подумал я, невольно оглядываясь по сторонам. Неприятное ощущение, если честно.
А тут Иван Дмитриевич спросил, слегка замедлив шаг:
— Егор Андреевич, не поймите меня неправильно, но я просто обязан вас спросить. Вы уверены в своих действиях?"
"— Уверен, — твёрдо ответил я. — Только не уверен, успеем ли помочь. Много времени утеряно. Вам нужно было ещё ночью меня тащить к нему, а не утром.
Иван Дмитриевич слегка потупил взгляд, а потом поднял голову. На его лице читалось беспокойство и чувство вины. Он явно понимал, что промедление могло стоить градоначальнику жизни.
Мы продолжили путь в молчании, и только через несколько десятков шагов он снова заговорил:
— Что ещё нужно делать? — спросил он тихо, будто боясь услышать ответ.
Я пытался сформулировать мысль. Задача была не из простых — объяснить человеку, далёкому от медицины, все тонкости предстоящих процедур.
— Даже не знаю, как объяснить… Ну, для начала, к ювелиру пошлите кого-то. Тот обещал к обеду сделать для меня иглу, хотя бы одну. Вот пусть её и заберут.
