Обычный человек от таких «дружеских хлопков» уже давно рухнул бы на пол с переломанными костями и разорванными лёгкими. Даже прославленный кавалергард империи слегка морщился.
Наконец Симеон отступил на шаг назад, а за его спиной снова полыхнули барьеры, к которым присоединился ещё один — от бывшего владетеля земель Сибири.
— Вот такая значит у нас дружба, да? Когда Измир брали, я тебя позвал. Когда Стамбул в осаду взяли, позвал. Когда сарацин шли потрошить, снова позвал! И зачем, спрашивается? Как меня в казематы упекли, так ты про меня сразу и забыл, получается!
Оболенский нахмурился и отвёл взгляд.
— Помнил я. Только много ли сделаешь, сидя в башне? Сашка пробовал тебя искать. Не нашёл. Спрятали хорошо. Закрыли. Сила тебя не чувствовала. Младшие тоже пытались. Все, кто крови нашей верен, старались, как могли. Но заперли тебя так, что не отыскать и вовек было.
Подняв глаза на того, с кем вместе прошёл через добрый десяток войн и бесчисленное число сражений, продолжил.
— Простишь, Твоё Сиятельство?
Шуйский рыкнул и оскалил зубы в усмешке.
Шагнув вперёд, хлопнул его по плечу.
— Ну и дурак ты, полковник. Если б я на тебя зол был, разве пожелал бы сюда лететь? Или видеть тебя? Или говорить?
Покосившись на Голицына, чуть поморщился, но быстро перевёл взгляд на громадную бутыль вина, что стояла на металлической опоре, сбоку от Оболенского и на вид, хранила не меньше сотни литров напитка.
— У тебя комплексы какие появились на старости лет, княже? Зачем такую махину то припёр?
Ратибор оглянулся на гигантскую ёмкость и моментально вернувшись к хорошему настроению, подкрутил левый ус.
— Сегодня больше двух бутылок в день не положено. А тут я мимо выставочного стенда еду, гляжу стоят, родимые. Две, как мне и сказали. И размер подходящий. Я зашёл спросить, сколько стоят, так мне их подарили. Говорят, как герой империи, забирайте немедля и со всем почтением. Вино я сюда прихватил, а ту, что покрепче, на вечер оставил. Нужно же отметить встречу старых друзей.
Отсалютовав Шуйскому бокалом, сделал глоток и чуть посерьёзнев, уточнил.
— Выяснил, кто тебя под замком держал? Я узнал поздно слишком. Третье отделение уже всё следствие под себя подмяло. А там у меня ни одного из младшеньких нет. Чураются они той работы. Или она их. Не знаю, кто кого больше.
Симеон пожевал губы. Снова глянул на Голицина. Подумал.
— Третье отделение и держало. Департамент по особым делам. Они той тюрьмой-лечебницей ведали.
