— Я заплатил за место, так почему вокруг чужие вещи?
Затащив матрас на третью полку, предназначенную для багажа, я подложил под голову подушку, обернутую полотенцем, и быстро вырубился, а сейчас перегруппировался, свесил голову так, чтобы видеть, что там происходит.
Напротив купе проводников качал права двухметровый мужик, красный от гнева. Требовал выселить с третьей полки пассажира и определить туда вещи, мешающие проходу.
За ним хмурая женщина покачивалась с пятки на носок. Издали доносился пьяный смех, бренчала гитара, кто-то тихонько пел.
Запахи поднялись наверх, и от вони копченой колбасы, сдобренной сигаретным дымом, дыхание в груди спирало.
— Я спать хочу! — возмутилась женщина, не дождавшаяся своей очереди на аудиенцию. — Угомоните этих придурков! Вызовите милицию.
Н-да, бабушке в купе проводников поспать не удастся.
— Согласен! Полный беспредел! — повернулся к ней мужчина и рыкнул на проводницу: — Отреагируйте же!
— Наряд придет на следующей станции, — звонко ответила Валентина.
— А вы тут на что?! Сделайте им замечание!
— Да! — закивала женщина.
Мимо меня проскользнула Валентина, отправилась в конец вагона, остановилась, повернувшись к одному из купе. Что она говорила буйным, было не разобрать.
Грянул многоголосый смех.
— Да пошла ты! — крикнули пьяным голосом.
И снова смех. Действительно, что сделает женщина компании пьяных отморозков? Вспомнились собственные мысли о том, что тете Ире не хочется лишний раз напрягаться, теперь понятно почему. Куда уж больше-то с такой работой?
Валентина, тревожно оглядываясь, пробежала к себе в купе, заперлась там.
С грохотом сшибая сумки, за ней ломанулся бритый на лысо мужик, оттолкнул высокого, который требовал порядка, стал ломиться в купе проводников с воплями:
— Шо ты сказала, коза?! — удар в дверь. — А ну вышла, сука! За базар ответишь?
Высокий попятился в тамбур. Одно дело проводнице мозг выносить, другое — сцепиться с пьяным буяном, можно ж и по морде получить. Где, интересно, Вероника? Почему отдувается только Валя?
— Нахрена я кровь проливал! — возмущался бык, колотя кулаками в дверь.
— В Афгане! А тут мне коза драная указывать будет? А ну сюда, падла!
Пассажиры высунули головы в проход, у одних заинтересованность на лице, у других азарт. Я сжал кулаки. Кожа натянулась, засаднили ссаженные костяшки. Будь я собой прежним, этот бык бы уже валялся носом в пол. Да и не случилось бы такое в моем времени, уже прибежал бы начальник поезда и охрана.
