Я глянул на треснувшую корку струпа, слизал выступившую каплю крови. Что я могу сделать? Словами тут проблему не решить. Вмешаться, получить по голове и загреметь в больничку с сотрясением мозга, завалив квест? Бабушка без меня не справится. Мама вовремя не получит лекарства.
И ведь сейчас только девяносто третий год, разгул беспредела впереди. При всем желании пропетлять не получится, все равно придется столкнуться с грубой силой, а значит, надо становиться сильным физически. И делать такими своих друзей.
Как там в песне? «Если ты ходишь по грязной дороге, ты не можешь не выпачкать ног».
Проклятое чувство справедливости, вечно толкающее на подвиги! Как бы прикрутить краник и сделать жажду справедливости слабее, чем страх подохнуть?"
"Ладно, рисковать не буду, попытаюсь поговорить. Придерживаясь за верхние полки, я спустился, сунул ноги в тапки, покосился на быка, тарабанящего ногой в купе проводников. Он же не один бухал, у него должны быть друзья. Есть шанс, что они более вменяемые.
Не будут же они пацана лупить!
Протолкнувшись в середину вагона, я шепотом спросил у волосатого нефора, что сидел на боковушке напротив дрыхнущего лысого мужичка и с обреченным видом смотрел в черное окно:
— Скажи, а из какого купе этот бычара?
Парень ненадолго отмер, не оборачиваясь ко мне, махнул назад.
— Через два купе. Поймешь.
— Спасибо.
Он был прав: я понял сразу. На нижней полке храпел жирдяй, его и футболка задралась, явив миру брюхо с продольным шрамом и черными завитками волос.
На этой же полке ютились два лысых заморыша, напротив сидела опухшая девка и два бритоголовых лба, один тискал девку, второй — распотрошенную куриную тушку на фольге. Тут же имелись необходимые для пьянства атрибуты: разносолы, селедка на газете, рюмки. Я сделал испуганное лицо и пробормотал:
— Доброй ночи!
Пять пар красных глаз уставились на меня.
— Тебе чего, пацан? — прохрипел тот, что тискал девку.
— Там ваш друг хочет побить проводницу….
Ближний ко мне заморыш заржал. Уроды, не дают перейти к главному! Что им та проводница, им главное — кореш.
— Ванила такой, да-а!
Вот же дебилы!
— Я слышал, уже ментов вызвали, — зашептал я. — Ссадят же мужика с поезда эти козлы. Вы ж его не бросите?
— Нет! — взревел бык, отрываясь от курицы, вскочил, долбанувшись башкой о полку.
— Уведите его от беды, а то ж эти козлы… — Я сжал кулак.
— Козлы, да, — закивал заморыш, что сидел подальше от меня.
