— Да, приехала милиция, — сказал я, потянулся к двери, ведущей из этой комнаты, вероятно, в обиталище охранников, но она распахнулась навстречу, едва не ударив по лбу. Ворвалась врач молодая встрепанная врач, похожая на лисичку, мазнула по мне взглядом и принялась дрожащими руками пытаться отпереть решетчатую дверь камеры, где содержалась темненькая.
Ноги девушки подкосились. Не веря в свое счастье, она села на бетонный пол и разревелась в голос. Оля Шаркая начала ей подвывать, а врач все подбирала ключ — ее руки тряслись, как при запущенной стадии болезни Паркинсона, и она не могла попасть в замочную скважину.
Наверное, представила свою дочь на месте этих девочек.
Ругнувшись, я забрал у нее ключи, быстренько подобрал нужные и открыл девочек. Чуть не столкнувшись со второй врачихой, пожилой, полной и седовласой, я выскочил в комнату охранников. Тут было два продавленных и прожженных сигаретами дивана, стол, на полу валялись пустые бутылки из-под водки и пива, на столе — хлебные крошки, початый лимонад, пара конфет и недоеденная банка кильки.
Довершал картину телевизор на тумбе с потемневшим лаком и видик. На нем лежали две видеокассеты.
Я двинулся ко второй распахнутой двери, из-за которой тянуло сортиром, немытыми телами и концентрированным отчаяньем. В просторной комнате царил полумрак, и деталей было не разглядеть. За приоткрытой дверью мелькали белые халаты, смутные силуэты, слышались всхлипы и женские голоса.
Ощущение было, словно я продираюсь сквозь пленку — время будто замедлилось.
— Алиса! — крикнул я, но никто не ответил.
— Алиса, ты там?
Я наконец переступил порог. Предбанник тут был крошечным, и отдельные камеры отсутствовали, пленницы содержались в одном большом загоне и спали на бетонном полу. Наблюдалось лишь три матраса и одно одеяло.
Постепенно глаза привыкли к темноте. Четыре девочки повисли на врачихе, обняли ее, не давая двигаться. Вторая женщина-врач склонилась над девочкой, лежащей на полу. Алиса, шестая, сидела, подтянув колени к животу и уткнувшись лицом в колени, и ни на что не реагировала.
На ней были те же черные шорты и майка, что в последнюю нашу встречу.
Я сглотнул ком в горле, в носу защипало. Кем надо быть, чтобы допустить это? Будь ты женщина или мужчина, юноша или пенсионер, учитель или снайпер, если ты человек, то равнодушным остаться невозможно.
— Лиса! — заорал я.
Девочка дернулась, будто от удара. Медленно подняла голову и замерла, неверяще глядя на меня. Шевельнула губами, вскочила, рванула навстречу.
