Учительница улыбнулась, и на ее щеках появились ямочки. Какая же она яркая и необычная!
— Спасибо, ребята. Мне приятно, что вы меня так цените.
В школу мы направились, обсуждая «одевать» и «надевать». Памфилов сострил:
— Батя мне так объяснил, чтобы я запомнил. Нужно подставить эти слова к девушке. Ну, к слову «девушка». Одеть девушку. Или надеть де…
— Фу, пошляк! — осадила его Лихолетова.
Похоже, до Денчика только сейчас дошел смысл сказанного, и он так покраснел, что казалось, из его ушей вот-вот вырвется пар.
Все рассмеялись, но больше не с шутки, а с того, каким пунцовым стал Ден, которому обычно палец в рот не клади.
— Современный у тебя отец, — улыбнулась Вера Ивановна, и последовал второй взрыв хохота.
— Слушайте анекдот! — нашелся Кабанов. — Дед стыдит внучку: «Между прочим, в моей молодости девушки могли краснеть!» Внучка — ему: «Представляю, какие пошлости ты им говорил».
Снова смех, а Памфилов стал еще краснее, хотя казалось, что уже некуда.
Про Афоню и Дорика все забыли, и они куда-то делись.
Наверное, попросту спаслись бегством, а мы вошли в школу.
На первом этаже дислоцировалась в основном мелюзга, и в коридоре царил такой гвалт, что мы еле слышали друг друга.
— Надо глянуть, что в расписании, — предложил Илья.
Я сделал шаг к стенду и опешил, увидев злющего отца, выходящего из кабинета директора. Вспомнилось, как Джусиха говорила про ОПГ. Это что же, она его в школу так оперативно вызвала? Сейчас начнется…
Наши взгляды встретились, родитель кивнул и широким шагом направился к выходу, а не ко мне.
Что-то не бьется, как-то все слишком быстро закрутилось. К чему такая срочность? Ну не могла Джусиха среагировать так оперативно, тем более, телефона у Лялиной нет.
Почему отец не выкатил мне претензии? Посчитал, что больше не ответственен за меня, и забил? Если все равно никак на отпрыска не повлиять, так зачем нервы тратить? Не похоже на него.
— Чего он здесь? — насторожился Илья.
Я пожал плечами.
— Не орет, и на том спасибо."
"Убедившись, что родитель не вернется, мы поднялись на второй этаж, где нас сразу же обступили заговорщики и наперебой принялись рассказывать, что у них дома.
Карась уговорил мать написать заявление, Желткова не смогла. Типа мать у нее работает. Ну не признаешься же прилюдно, что матери на нее плевать, иначе давно бы уже вшей дочери вывела.
Родительницу Желтковой я видел единожды, если охарактеризовать ее одним словом, но с эпитетами — престарелая бучиха из колхоза.
