— Делаем ставки! — проговорил Рамиль, отошел к стенду и достал десять рублей. — Вот, на то, что погонят ее.
Все, кроме Бориса, не спешившего к своим одноклассникам, поставили против Джусихи. Произнеся ее имя, мы будто бы демона призвали, и она появилась у входа, посмотрела на нас, как на зловредных тараканов, и поплыла в кабинет директора. Взгляд русички, исполненный превосходства, мне не понравился.
— Ща будет битва демонов, — сказала Гаечка и шагнула к кабинету, навострив уши и ожидая, что оттуда донесутся вопли директора, но стояла подозрительная тишина.
Каюк, воровато оглядевшись, шагнул к двери и припал к ней ухом.
— Некрасиво. Пойдем в кабинет, — осадил его Илья и направился к лестнице.
Каюк не спешил уходить, а потом как шарахнется! Едва он отбежал, как дверь распахнулась, и из кабинета вырвался дрэк, красный и злой. Кивнул нам и, перебирая короткими ножками, побежал по лестнице.
— Что-то не то, — предположила Гаечка. — Мне кажется, он Джусиху попросту боится и ничего делать не будет.
Я зашагал за Ильей, жестом поманив остальных.
Скользнул взглядом по стенду, отметил, что рисунков там больше нет — их отправили на городской конкурс. Надо уточнить у Бори, когда объявят результат.
— Мне кажется, она сама уйдет, — предположил Илья, неторопливо ступая со ступени на ступень. — Ну сами подумайте, нафига ей такой цирк? Она ведь тоже человек, ей хочется покоя, а не ненависти.
Гаечка фыркнула.
— А мне кажется, что ей надо исключительно дерьма, и чем хуже, тем лучше. Издеваться над нами ей нравится, а теперь она нас еще и ненавидит.
— Посопев немного, она добавила: — Надо было сразу признаться, что стих написала я, вы бы учились себе спокойно.
Минаев возмутился:
— Что за фигня! У нас один за всех, все за одног — или как? Все было правильно. Джусиху надо гнать…
Поймав заинтересованные взгляды десятиклассников, он прикусил язык. Чуть дальше шла Наташка с приятельницей, рыжей, как солнце, веснушчатой Иркой Чечуриной.
— Это вы о чем? — спросила Наташка, останавливаясь.
Мы поднялись на второй этаж и в холле ей все рассказали.
Сестра приняла нашу сторону, толкнула Чечурину локтем.
— Во молодцы. Прямо революция у вас! — Ее глаза засияли, она и сама с удовольствием поучаствовала бы, если бы могла. — Надо и нам так сделать, а до достала мымра старая. Она нашу Шадурову шлюхой при всех обозвала, хотя она — мыша еще та, даже на дискач не ходит. Из-за помады. Давай и мы так сделаем? — обратилась она к Чечуриной, та лишь пожала плечами. — Не хочу Джусиху.
