— Никто не хочет, но все терпят, — проговорило солнечное создание сиплым голосом алкоголика, я чуть не икнул. — В общем, уважуха вам, братаны!
— И сестры! — возмутилась Гаечка."
"Осмелела Сашка, уверенности набралась. Из прошлой жизни она вспоминалась угрюмой и нелюдимой — и все стараниями Барановой, которая определила ее в недостойные и натравила толпу шестерок.
Чечурина подняла кулак, и девчонки удалились. Н-да, Наташку по-прежнему тянет к девам… специфическим. И возрастной Андрей — очень и очень хорошо, хоть немного будет дисциплинировать сестру.
Класс был открыт, и все уже находились в кабинете. Едва войдя, я спросил:
— Ну что? Какие новости? Кто открывал кабинет?
— Джусиха, — ответила Желткова, подперев голову рукой.
— Тьфу, твою мать! — Памфилов, стоящий позади меня, так громко возмутился, что обрызгал мне шею.
— Это ничего не значит, — не хотела расставаться с надеждой Гаечка, усевшись на свое место. — Может, ваще урока не будет. В расписании никаких изменений нет.
— Долой Джусиху! — крикнул Карась, переворачивая стул.
— Доло-о-ой! — Плям запрыгнул на стол, как на броневичок.
— Ну и придурки! — закатила глаза Баранова.
Прозвенел звонок, и мы замерли, сосредоточившись на закрытой двери. Воцарилась такая тишина, что было слышно, как воркуют голуби на подоконнике за стеклом.
Рамиль пропел мелодию из имперского марша:
— Пам-пам-парам-пам-парам! — и завершил дробью ладонями по столу.
Обернувшись, Гаечка шикнула:
— Тш-ш, не накличь беду!
Донеслись шаги. Ближе.
Еще ближе.
Во рту пересохло от волнения.
Скрипнули петли, и в класс вошла Джусиха с видом Наполеона, въезжающего в пылающую Москву. Криво усмехнулась, швырнула на стол журнал.
— Что, не ожидали?
Широко улыбаясь, Баранова поднялась, приветствуя русичку. Семеняк тоже встала, и Райко. Белинская окинула взглядом класс и осталась сидеть, показывая, что она с нами.
— Ну, здравствуйте, ребята. Вижу — не ожидали. Не рады, да? — О, до чего ядовитую улыбку она нам подарила! Улыбку садиста-палача, идущего с ножом к закованной жертве.
— Вы надеялись, что меня снимут, да? Ой, зря. Теперь я решаю, кого снимать. Не будет вам такой радости. И о хороших оценках можете забыть. Кляузы на меня написали, родителей подговорили, да? И кажется, я знаю, кто инициатор.
Она остановила взгляд на мне. Я прикусил язык, пусть и хотелось блеснуть красноречием. В кои то веки неожиданность не дезориентировала меня, а заставила работать разум на пределе возможностей.
