Она тысячу за доллар хочет, пусть идет лесом!
— А вдруг они у тебя фальшивые? — недоверчиво прищурился дядька.
Я кивнул на ларек.
— Если будете брать, можно проверить. Будете? Проверять?
Посопев с полминуты, мужик махнул рукой.
— А и давай.
Мы вместе подошли к ларьку, я отдал тетке три десятки и одну потертую двадцатку.
— Скажите, пожалуйста, они настоящие? В смысле, не поддельные?
Тетка протянула пухлую руку, всю в золотых перстнях, забрала деньги. У меня сердце чуть не оборвалось, я нервно сглотнул слюну. Капля пота защекотала позвоночник.
— Настоящие. Меняем? — В темноте окошка мелькнул блестящий глаз.
И как теперь деньги вернуть? «Отдайте, я передумал?» Может и послать.
— Две тысячи рублей за доллар, —начал торговаться я. — Папа сказал, менять только так.
Мужик за моей спиной занервничал, что утекают денежки по выгодному курсу, засопел.
— Иди ты нафиг! — огрызнулась валютчица. — Две тысячи! Придумал тоже мне. Тысяча двести и проваливай. Нашелся умник, завтра рубли превратятся в фантики, и куда их?
Она что же, не отдаст мне доллары?!
Вспомнилась история, которую рассказывала очень смазливая девушка, подруга бывшей жены.
Если с ней пыталось познакомиться бычье, которое не терпит отказа, она начинала: первое — умничать, второе — рассказывать, что ее отец — подполковник Угро. Говорила, что срабатывало безотказно, как фумигатор — на комаров, и быки незаметно и тихо исчезали.
— Вы тут людей обманываете! — наехал на нее я. — А есть официальный курс! И он тут у вас написан! Папа знает, он милиционер! Так что меняйте нормально или верните деньги!
Окошко раскрылось полностью, высунулась та же пухлая рука, звеня золотыми цепями, ткнула мне баксы чуть ли не в лицо.
"
"— Вали отсюда, а то охрану позову!
Пальцы разжались, я подхватил деньги в полете и побрел прочь, мужик топал следом и канючил:
— А может, по две тысячи за рубль?
— Тихо! — буркнул я, проходя мимо двух крепышей, глядящих на нас заинтересованно — возможно, это и есть охрана, и, если начну менять деньги прямо тут, мне не поздоровится.
Топал я, пока быки не исчезли из поля зрения, мужик плелся следом, как бездомный пес, и не думал о том, что я, возможно, заманиваю его в ловушку, где уже ждут здоровенные лбы, готовые отнять честно заработанное. И ведь менты не станут ничего расследовать, не до того им сейчас.
Оглядевшись по сторонам, я остановился на открытом пространстве возле скамейки, еще раз посмотрел на мужчину.
— По две? — жалобно попросил он.
— Я ведь тоже рискую.
