В общем, бояться совершенно нечего. Но вместо того, чтобы завалиться в кровать, я пригласил деда к столу, мы поужинали, раздербанив окорочок, потом выпили чаю с печеньем.
И наконец наступил покой, я с удовольствием погрузился в сон, поставив будильник на семь — надо сперва на авторынок, потом — к Чуме.
Но вместо того, чтобы попасть в комнату-куб с экраном, я оказался в коридоре с тремя одинаковыми дверями в стене. Куда войти? Интуиция подсказывала, что ничего хорошего меня там не ждет. Где коня теряют? Я коснулся ручки левой двери.
Мир мигнул. Вот я стоял в освещенном коридоре — и вдруг оказался в незнакомом ночном городе. Было холодно, изо рта валил пар, вдалеке бахали взрывы, доносились автоматные очереди.
Снаряд разорвался близко — аж земля дернулась, зазвенели выбитые стекла, и из перекрестка выкатил танк под красным флагом. Я протер глаза. Нет, это не Великая Отечественная, танк современный, Т-72! Следом за ним выбежали люди с автоматами — кто в камуфле, кто по гражданке.
Я отступил к перевернутым мусорным контейнерам, посеченным осколками, присел за кучей мусора, понимая, что здесь разорвалась граната, вон, у стены труп.
— Федерасты, — прошипел бородач и сплюнул под ноги.
«А вы кто такие?» — вертелось на языке. Танк исчез из вида и бахнул совсем неподалеку — уши заложило. Видимо, за этим танком охотились, и в пятиэтажку напротив прилетело, она загорелась и частично обрушилась, заорали люди, повалил черный дым.
Это что, вероятное развитие событий, если бы толпа схлестнулась с толпой, и в регионах народ поднялся за Дом Советов? И сейчас я наблюдаю битву какой-нибудь Великой Мордовии против войск Российской Федерации?
Мир снова мигнул, и меня перенесло в тот же коридор, где я стоял изначально, только дверей было две.
Если слева теряют коня, то мне остается лишиться головы или стать женатым. Неизвестно, что хуже. Не просто так женитьба включена в список выборов, которые лучше не делать.
Да пошли вы, мне туда не надо!
Однако коридор не имел ни окон, ни выходов, кроме этих двух дверей.
Поморщившись, я коснулся той, что в середине.
Хлоп, и я посреди чужой просторной квартиры. За окном, изрисованным морозными узорами — снег и сугробы, в квартире лютый холод, идет Санта-Барбара на непонятном языке. Напротив телевизора «Тошиба» за столом сидят: бабка в фуфайке, закутанная в шерстяной платок, мужчина в пальто и меховой ушанке, женщина в шубе, девочка-подросток, замотанная в одеяло, как в кокон.
