На нас их тоже давали.
— Не буду. Она мне по голове настучит потом, — уперлась Наташка и вдруг выдала: — Придумала! Надо натравить на нее бабушку! Пусть она ей мозги вправляет!
— Бабушка э-э-э… в общем, приболела. Так что помоги мне, Оби ван Кеноби, ты моя последняя надежда. С меня сапоги.
Воцарилось молчание. Даже сквозь помехи доносилось Наташкино сопение. Сапоги против страха перед маминым гневом — что победит?
Победило материальное.
— Ладно. Ща домой, ночью или утром попробую. С тебя сапоги! Кожаные. — Подумав немного, она добавила: — С каблучками.
Черные.
— Договорились. А ты утешься тем, что мать хотела утащить мои деньги. И если часть ваучеров и правда наша, то деньги, на которые покушалась мама — мои и только мои.
— Она решила, что ты не сможешь их правильно применить, потому что мелкий. А ты еще как шаришь! — признала мои таланты сестра. — Короче, до завтра."
"Донеслись прерывистые гудки. Блин, в самый неподходящий момент чудит мать, возомнившая себя Голубковой, а я здесь. Насколько это страшно и до чего она может дочудиться? Вообще не страшно, если мама не пустит в расход ваучеры.
Да и вдруг пустит — новые куплю, главное, чтобы с работы не уволилась, а она может. Кроме того, есть вероятность, что «МММ» лопнет не в скором времени, а через полгода-год. Если так, мать даже останется в плюсе.
Правда, почуяв легкие деньги, она не станет их выводить, а будет снова и снова вкладывать прибыль — до того самого момента, когда «МММ» закроют. И потеряет все, как и мудрая подруга-халявщица.
И снова я знаю, что ничего не знаю.
Когда придет конец финансовой пирамиде? Точно в начале девяностых. Когда, блин, именно?!
Тридцать лет прошло… и ничего не помню! История — самая неточная наука!
Зашипел будущий суп, убежав из кастрюли. Ругнувшись и вытерев плиту, я уселся за картошку. Пора учиться отключать мозг, иначе голова скоро взорвется.
Я закрыл глаза, сидя на табурете, с ножом в руке… И перед внутренним взором начала пузыриться перекись в ране. Тьфу. Бедные работники «скорой»! К такому привыкнуть невозможно.
Еще двадцать минут — и суп готов. Часы показывают начало десятого. Перед глазами все плывет от усталости, зевота вот-вот разорвет рот, а ноги отказываются нести меня в кровать. Точнее — на раскладушку.
Потому что сегодня ночью мне точно приснятся изувеченные люди, и таймер мне покажет результат моего пребывания в Москве. На сколько сместилось время? Туда ли, куда нужно?
Конечно туда, я помогал людям, как мог. Может, кому-то даже жизнь спас.
